Когда кому-то из верхов Башни чего-то хотелось, это быстро должно было стать ему доступно. Примоген Бруджа пожелал отсроить достойный домен, в котором впоследствии планировал проводить какие-то мероприятия. Ллойду, разумеется, подробности он не раскрыл (пока что). Задачей было освободить недострой от нежеланных гостей, а также начать работы по его облагораживанию. В дальнейшем Ллойд получит иные указания, когда нужно будет отстраивать внутреннюю часть здания. За эту работу Примоген предлагал очень хорошие деньги, но, что самое главное, услугу.
Даже если Ллойду никогда не понадобиться обратиться к Примогену Бруджа, сам факт того, что он может рассчитывать на небольшую помощь с его стороны, будет греть его очень долго. Поэтому Носферату без замешек согласился.
Для начала Ллойд разузнал об обитателях заброшки. Несколько людей и еще одно... существо, от которого за версту воняло собакой. Ллойд навел справки и через одного знакомого Малкавиана узнал, что одним из нежеланных жителей трущобы является сородич. Это немного усложняло задачу для Ллойда, но тем слаще будет награда, ведь так?
В одну из ночей Ллойд отправился к сиэтловскому порту. Он пробрался к месту назначения через канализации и напустил на себя маску лишь когда поднялся наверх. Носферату привык изучать соперника прежде, чем сталкиваться с ним в лобовую, но в этот раз он захотел экономно подойти к количеству витэ в своем мертвом теле. Он не питался со вчерашней ночи, и голод не был ему хорошим союзником при предстоящей встречи.
Пройдя ближе к недостроенному четырехэтажному зданию, Ллойд услышал звуки музыки. «Это что, Мадди Уотерс?» Ллойд поморщился, не понимая, какого Каина бомжи нынче развлекаются под музыкальный аккомпанемент. Проникнуть внутрь не составило труда, значит обитающий здесь сородич, как минимум, не Тремер. Уже хорошо.
Однажды Ллойд необдуманно сунулся в убежище колдуна, и ему оторвало к чертям руку. Впредь он их недолюбливал. Хотя, он недолюбливал всех... Завернув на голоса, Ллойд вышел из тени - к небольшой группе людей, греющихся у самодельного костра в брандспойте. Ближе нескольких метров Носферату подходить не стал.
Как только на него обратили внимание, Ллойд улыбнулся краем рта и едва заметно мотнул головой в сторону. Компания собралась поистине скверная (и вонючая). Будучи человеком Ллойд ни за что бы не сунулся сюда, и не из страха, а из отвращения к низшим слоям населения. Но годы не-жизни привели его к осознанию, что внешность обманчива, и что нутро может скрывать куда более красивые вещи, чем те, которые можно физически напялить на себя.
- Кто здесь отвечает за данный кружок*? - спросил Ллойд, не сдержав тихой усмешки. Его голова была покрыта капюшоном, но человеческие черты выступали в отблеске играющих в металлической бочке огней.
Ллойд - сородич дела, уважающий тех, кто уважал его, а потому сначала он решил дать обитателю заброшки шанс проявить свои таланты к диалогу и компромиссам. Поэтому, когда к нему выступил один из собравшихся, Ллойд первым протянул ему руку для рукопожатия - поступок, несвойственный смертному Эрмиасу Филлипсу, но вынужденный для бессмертной Крысе. Ведь переступать через свое эго, заставлять себя по-человечески относиться даже к самым уродливым отщепенцам, это то, что вбил ему сир; это то, из-за чего Становление ломало ему кости; это то, ради чего сам Ллойд прогибал себя. Ради человечности.

* coterie - с английского переводится как "кружок"

Из темноты навстречу Ллойду вышел грузный мужчина с щетиной на лице, покатыми плечами и мощным телосложением. Ллойд пожал ему руку и едва совладал с лицом, подавив искреннее удивление от необычного телодвижения со стороны собеседника. Он... Понюхал его? Ллойд слегка приподнял левую бровь, когда Сородич перевел взгляд с его лица. Гангрел? Бруджа, близкий к Зверю? Кем бы он ни был, Ллойд надеялся, что это единоразовая акция, и больше его занюхивать никто не будет...
Глава котерии представился как «Простак». Носферату привык обращаться к вампирам по прозвищам. Его собственного Сира знали как «Крысолова», кто он такой, чтобы уточнять настоящие имена своих собеседников? Хотя ему приятнее было знать имя партнера, друга или врага. Это добавляло ощущение безопасности и подготовленности.
- Ллойд, - коротко представился Носферату.
Простак предложил перебраться на четвертый этаж. Если бы Ллойд не стоял так близко к Сородичу, он бы закатил глаза. Бездомный хищник, живущий в разваливающемся здании, обустроил себе личный кабинет меж разбитых окон недостроя? И при этом не-живущие на поверхности смеются над Канализационными Крысами... Даже у них в их Королевствах есть более приспособленные под встречи места.
Ллойд постарался себя одернуть. В нем заговорил Эрмиас Филлипс, а это необходимо пресекать. Внешность - напускное и неважное, как и убранство для убежища вампира. Простак создавал впечатление вежливого Сородича, готового идти на сделку и диалог. Редкое явление, как среди Независимых, так и среди Дикарей-Сброда в целом.
Ллойд проследил за движениями незнакомца и подождал, пока тот отдаст ряд поручений своим "ребятам"... Поразительно, как лихо независимые сородичи обзаводятся последователями, готовыми следовать за ними и выполнять их указания. Жаль будет рушить эту идиллию, но придется.
- Прошу следовать за мной, партнёр, - позвал его Простак.
Он еще не знал, зачем Ллойд пришел к нему в убежище и о чем хочет переговорить (точнее - о чем поставить в известность). Скорее всего, это нарочитое гостеприимство мгновенно улетучиться, как только собеседник поймет, что Камарильская Крыса пришла отобрать его дом.
Ллойд был вынужден пройти на улицу и вслед за Сородичем полезть на пожарную лестницу. Не то, чтобы Носферату привыкал к неудобствам, но хотел бы окружить себя максимальным комфортом, пребывая в верхней части города. А здесь ему приходится карабкаться по ржавому металлу, как какому-то смертному... Эту лестницу он снесет первой.
- Благодарю, я сыт, - ответил на вежливость Ллойд.
Наконец, оба перелезли через парапет, и Ллойд снял с себя Маску, представ перед Простаком в своем истинном обличии - выше, худощавее, уродливее. Пройдя к плетенным креслам, Носферату держался подальше от гулей, чтобы лишний раз их не провоцировать. Среди его соклановцев почти все имели среди слуг пару-тройку крыс, жуков а то и аллигаторов, поэтому он не понаслышке знал, насколько агрессивнее и территориальнее становятся дикие животные, потребляя витэ.
Стулья стояли прям под открытым небом. Не самое лучшее место для размещения кабинета, но Ллойд промолчал. Заняв свое место напротив Простака, он поправил одежду и приступил к делу:
- Насколько мне известно, вы, господин, - язык не повернулся обратиться к собеседнику, как к «господину Простаку», - не согласовывали данный домен с Князем Сиэтла? Я являюсь архитектором Камарильи, и ко мне поступил запрос от одного из Примогенов на снос этой непригодной постройки для возведения Элизиума.
Информации по поводу того, для чего Примогену Бруджа это здание, у Ллойда не было, но ведь Простаку об этом знать необязательно? Чем больше важных слов, как Князь, Камарилья, Примоген, Элизиум, тем лучше, чтобы показать, что представитель Башни явился сюда с визитом чистой вежливости. И, если понадобится, он отберет это здание силой.
- Я знаю, как сложно найти убежище, поэтому хочу предложить сделку. Вы, вместе со своими сотрудниками и группой поддержки покидаете это место до конца недели, а я, в свою очередь, предоставлю вам временное убежище. В моем распоряжении складское помещение с несколькими зонами, одну из которых вы сможете оборудовать под кабинет, - Ллойд осмотрелся, демонстрируя, что данное место для этого совершенно не подходит, - на юге, недалеко от Шорлайна. Другое - заброшенное депо у Маргинал Вэй.
Ллойд задержал взгляд на жирной крысе, а потом посмотрел на Простака. Оставалось надеяться на его благоразумие.

Сир Ллойда был помешан на поиске и ликвидации шабашитской швали. Крысолов - это не просто забавное прозвище, это он сам: жестокий, беспринципный охотник на изворотливых и умных тварей. Он и Ллойда этому учил - быть впереди своего врага, думать как он, считывать малейшие несоответствия привычному укладу Камарильи... Именно благодаря натаскиванию сира, Ллойд так легко смог втереться в доверие к стае и провернуть диверсию в момент одной из атак Шабаша на Сиэтл.
В общем, Ллойд знал изнутри эту секту, знал и ненавидел ее.
Когда незнакомец представился не настоящим именем, а непонятным прозвищем, Ллойд заглушил внутренние сомнения. Когда он и его новый знакомый поднялись на крышу, Ллойд отогнал закрадывающиеся подозрения. Когда "Простак" прокололся на упоминании имени Каина, игнорировать очевидное стало невозможно.
Носферату оскалился, вперив долгий изучающий взгляд в собеседника. Не-живет один, с гулями, на окраине города. Не представлялся Князю. Использует погоняло, кличку, как и большинство рядовых шабашитов. Внешний вид - травмированный, надломленный, сородич перед ним явно пережил множество битв, в том числе и малоприятный процесс обращения. Возможно, этот Простак не прошел "испытания огнем" или завалил свой крестовый поход. Воспринимание всех вампиров как "своих" (ни один из камарильцев не усомнится в том, что каждый сородич в этой нежизни сам за себя, и среди "своих" есть только враги). Упоминание Каина. Какие еще Ллойду требовались доказательства?
Оставалось решить, как действовать дальше. Донести ли Шерифу и Чистильщикам или лишить шабашита возможности побега? Ведь Ллойд сражался против них, да и сила его крови позволяла справиться как с противником, так и с его животными-гулями.
- Все твое напыщенное начальство, - продолжил копать себе могилу сородич, - их тут нет.
Ненависть и презрение к Мечу Каина были впитаны Ллойдом буквально с первой каплей витэ его сира. Животные, не признающие ничего, кроме языка силы. Отвратительные монстры, которые внутри были хуже самого уродливого Носферату. Ллойд сдавил челюсти до скрежета острых зубов, а его враг продолжал ерничать:
- Камарилья вся в этом.
Ллойд скривился, еле сдерживая свою злость. Камарилья - оплот "человечности" в их безумном, прогнившем, мертвом мире. Слушать, как грязный шабашит поливает дерьмом секту Ллойда, было тяжело. Поначалу он считал, что неизвестный сородич, поселившийся на окраине города, просто независимый гангрел (или кто-то другой из более диких кланов), но все доказательства на лицо - перед ним сидел Отступник. Более того - крайне наглый, совершенно не беспокоящийся о своей шкуре, раз заводит убежище под носом Князя.
Прозвище этот "Простак", очевидно, получил в издевку, ведь "простым" его никак нельзя было назвать. Мало того, что он приютился в Сиэтле, одном из самых крепких камарильских оплотов, так ему еще дерзости хватает даже не пытаться прикинуться независимым сородичем! Говорить столь уничижительно о Белой Башне, упоминать при посланнике Примогена про Каина, явно разграничивать "своих" и "чужих"... Если бы к Простаку послали какого-нибудь зеленого неоната, который не сталкивался с Шабашем, он, может, и смог бы с ним договориться. Но только не с Дитем Крысолова, который всю свою нежизнь положил на изничтожение этих зверей...
Ллойд не сдержал горького смешка, когда услышал из уст Простака о "сделке". Бесстыдный, борзой самоубийца.
- Прикрой свою пасть, шабашитское отродье, - огрызнулся Носферату, - условия ставить будешь Шерифу, - с этими словами Ллойд поднялся и растворился во тьме.
Он обошел гангела, двигаясь по краю крыши, чтобы тени ночи помогали его укрывать. Запаха Ллойд благодаря силе своей крови не источал. Единственное, кто ему мог помешать - это гули, и было бы логичнее и проще расправиться сначала с ними... Но жгучая ненависть у Ллойда горела единственно к Шабашу, а никак не к невинным животным. Поэтому выждав лучший момент, он бросился и нанес удар в спину - в область левой почки Простака, вложив все могущество в это движение. Двигаясь бесшумно и быстро, Ллойд вновь отдалился на безопасное расстояние, постоянно оставаясь в движении, чтобы иметь возможность маневрировать в случае ответной атаки. Он не боялся. Ни смерти, ни боли. Даже если он проиграет - за этим выродком придут и изничтожат, Ллойд в этом не сомневался.

В своей озлобе Ллойд ослеп. Он так презирал, так люто ненавидел шабашитов, что совершенно забылся и сам же чуть ли не стал причиной нарушения Маскарада.
Гангрел, несмотря на удар, рванул в сторону проема, и на долю секунды Ллойд подумал, что он хочет сбежать... Но вспышка смартфона вернула Ллойда в реальность. А реальность такова, что он - не монстр, как этот Простак. Годы, проведенные под прикрытием в Шабаше наложили на Ллойда неизгладимый след, избавиться от которого он так и не смог. Вся та черствость, жестокость, неприязнь, безумство, которое впиталось со временем, проведенным с Мечом Каина, вырывались наружу даже теперь.
Ллойд смотрел, как Простак раздирает клыками шею человека, и возвращался мыслями к тому, что он не хочет быть таким же. Он лучше, чем это животное. Он контролирует Зверя. Пусть шабашиты считают это за слабость, в контроле Ллойд видит и ощущает силу. В том, что он не бездумное чудовище - гордость.
Но смертный был случайным свидетелем, к тому же еще и одним из стада Гангрела. По сути - собственность. Так не все ли равно, что он исдох? Куда важнее то, что Гангрел избавился от улик против них. Стал бы шабашит делать подобное? Возможно, с тех пор, как Ллойд покинул их, что-то изменилось? И они стали внимательнее относиться к Маскараду, наконец, поняв, что страдают от охотников и Инквизиции не меньше Камарильи?
Вопросы, вопросы, раздумья...
Носферату медленно обходил Простака, чья звериная натура буквально рычала и скалилась. Ллойду доводилось драться с Дикарями, и приятного или простого в этом было мало. А подкрепившийся Гангрел еще хуже.
И все же.
— Бывших шабашитов не бывает, - процитировал собственного сира Ллойд.
Гангрела из Шабаша выкинуть можно, но вот Шабаш из Гангрела - нет.
Сейчас Ллойд мог бы развязать драку, жестокую и даже кровопролитную. Размять, так скажем, старые кости, ведь сколько он уже не дрался? С той самой ночи, как Сиэтл отбил штурм Шабаша. Словно сто лет прошло... Так почему бы не вспомнить былое? Но валяющееся неподалеку мертвое тело в растекающейся темно-багровой луже напомнило Ллойду о том, кем он является. И у него, как у камарильца, совершенно иные подходы к решению вопросов, даже если они касаются перебежчика из Шабаша.
— Хорошо, - произнес Ллойд, выходя из тени. Уж больно "сладко" пел соловей, даже захотелось проверить на какую толику в его речах есть истина.
— Коль так, следуй за мной. - Носферату указал рукой в сторону двери, которую преградило тело бывшего соратника Простака. - Точнее передо мной, - оскалился он. Даже если бы он хотел, чтобы его улыбка казалось безобидной, отсутствие губ и острые как бритва зубы вряд ли бы смогли мало-мальски помочь с этим.
Этот шанс Ллойд предоставил Гангрелу исключительно из-за перекусанного ручной крысой телефона. А, может быть, потому, что высушенный и разворошенный человечишка показал Ллойду, как не_должно_быть.
Гангрел не особо горел желанием ни доверять, ни выполнять указания, поэтому Ллойд прокомментировал свое предложение:
— В цивильном обществе необходимо представляться хозяину домена, и так как Сиэтл под защитой Князя Кросса, то и разрешение на пребывание здесь выдает он.
Ему ты и будешь объяснять, во что ты там веришь, а во что больше нет.
— Или ты здесь не для того, чтобы покончить со своим шабашистским прошлым? - голосом, отдающим металлом, спросил Ллойд, вновь готовясь атаковать опасного собеседника.

— Хитрый Каинит, на которого ты мне намекаешь, притворялся бы лучше... — проговорил Уильям, и Ллойд сжал челюсть, глядя на него исподлобья. Вот она — попытка оправдания, пусть и завернутая в саркастическую обертку. Но все же... Это больше походило на щепотку правды, протянутую на ладони. Не агрессия, не вызов, не попытка убить, как поступил бы настоящий шабашит. А что-то ближе к попытке диалога. И Ллойд, сам того не желая, отметил про себя: Простак выбрал иной путь — сложный, неудобный, чреватый риском. А значит... возможно, все действительно не так однозначно.
А после Уильям Мастейн выдал истинное имя, как будто это был залог — хрупкий, но искренний. Такой поступок выбивался из привычной парадигмы. Ллойд знал Шабаш. Знал их лицемерие, знал их культы, знал, как под кожей каждого крестоносца тикает самодельная бомба, набитая кровью, яростью и голодом. И всё же... Шабашит не стал бы идти на контакт. Не раскрыл бы имя. Не предложил бы пойти на встречу Князю. Что-то здесь было не так. Как зерно под ногтем — крошечное, но цепляющее. И это зерно сомнения, скрипнув, вошло между привычными плитами мировоззрения. Бывают ли бывшие шабашиты?
Очередную попытку протянуть руку для сотрудничества или хотя бы поиска компромисса, Ллойд проигнорировал. Слишком уж часто он сталкивался с исковерканными, лицемерными тварями, и не собирался так слепо доверять после парочки странных действий со стороны собеседника. Все-таки Ллойда обратили не вчера...
— Предположу, что мы идем через канализацию? Как ты и пришел? - Ллойд кивнул. И они отправились в путь.

Гангрел и Носферату. Разные породы чудовищ, но все же чудовищ. В "светском" вампирском обществе их часто сравнивают - дикие и скрытные, грязные и изгнанные, вечно на задворках. Да, них есть много общего. Зверь оставляет следы на обоих кланах. Только у одних сразу, а у других постепенно, словно слизывая с них остатки человеческого.
Носферату не понаслышке знали, каково это — когда твоя суть скрыта за уродливым фасадом, и когда тебя не принимают ни вампиры, ни даже город. Они с Гангрелами не друзья, но они не презирают уродства и особенности друг друга. Может быть, этого достаточно?

Спустившись в канализации, Ллойд жестом указал куда нужно идти и плавно следовал за Мастейном, готовый в любой момент к схватке. Ллойд знал канализацию, как свои когтистые пальцы. Здесь он получил еще больше преимущества над Гангрелом, что в очередной раз ткнуло Ллойда носом в утверждение о бывших шабашитах.
— Я не Тореадор и не Лунатик, но ты бы не мог не так громко зм-м-м... ощущать, какое я мерзкое чудовище?
Ллойд издал странный звук, больше похожий на скрежет и рычание, чем на усмешку.
— Будет трудно, но я постараюсь, - ответил Ллойд, отвергая от себя даже идею, что с этим Простаком они могут поладить.
Ллойд следовал за Уильямом бесшумно, как тень. Он точно знал, где ступать, чтобы не вспугнуть полчища крыс, знал, как приглушить всплеск воды или обойти особо опасное место (в которое все-таки угодил Уильям, провалившись в смрадную воду почти по пояс, чем вызвал очередную усмешку у Носферату).
— Увы и ах, как в одной песне поется, фарш не провернуть назад.
— Нет такой песни! - возразил Ллойд на очередное еродничество шабашита.
Они миновали несколько тоннелей, потом заваленную кирпичами арку, которую Мастейну пришлось проползать на четвереньках, а за ней уже шли по деревянному настилу, прогнившему и скользкому. В одном месте мимо них проплыла голова — человеческая, с застывшим ртом, вывернутым в немой крик. Ллойд не обратил на нее внимания. Простак, похоже, тоже.
Не затыкающийся рот Мастейна уже порядком поднадоел Ллойду. Он шел, периодически закатывая глаза, и в конце концов слегка толкнул его в плечо, показывая, что нужно двигаться быстрее. Перед смертью не надышишься.
— Ладно... ладно, молчу... Долго нам еще идти?
— Почти пришли. - голос Ллойда прозвучал глухо и будто не ему принадлежал.

На последнем участке они поднялись вверх по винтовой лестнице, ведущей в помещение, пахнущее хлоркой, гнилью и старой кровью. Здесь, в старом бункере времен холодной войны, был устроен временный приемный зал для особых случаев. Камарилья не любила афишировать, что Князь может спускаться в царство Носферату. Но иногда, пусть и крайне редко, приходилось.
Зал освещали установленные в потолок красноватые промышленные светильники с тусклыми защитными решетками. Стены были обиты толстым звукоизолирующим материалом, некогда предназначенным для защиты от давления и ударной волны. Пол покрывал вычищенный, тщательно очищенный от плесени линолеум, где-то подлатанный, где-то заклеенный клейкой лентой, где-то разъеденный. Вдоль одной из стен - металлические шкафы с неназванными архивами, лишенные подписей. Никаких лишних предметов. Ллойд подошел к трубке, установленной в стене, снял ее и дождался, когда на том конце ему ответят.
— Это Ллойд. Мне необходима аудиенция у Князя в связи с... - Ллойд бросил взгляд на Мастейна. - Особым случаем. Да, срочный.
Пауза. Ожидание ответа.
— Семь минут устроит, - закатил глаза Ллойд. У Рён болезненное чувство тайминга.
Ллойд оглянулся на Уилла. Гангрел не выглядел расслабленным. И правильно.

Через десять минут громоздкая металлическая дверь щелкнула. Она медленно отодвинулась, и в проеме показалась азиатка, Рён. Ллойд кивнул ей в знак приветствия:
— Сенешаль Чхой.
— Ллойд, - вежливо поприветствовала она Носферату и остановила цепкий оценивающий взгляд на его "напарнике". - Прошу, - девушка пропустила мужчин в следующий зал.

Здесь уже не воняло трупами или сточными водами. Крыс здесь тоже не было - только металл, строгость и все, что нужно для проведения важных встреч. По центру - длинный металлический стол, переживший, кажется, как минимум две эры. Перед ним несколько тяжелых, но удобных для сидения железных стульев. Здесь было чисто, а на стенах (скорее всего заслугой Сенешаля) висели большие картины и фото, запечатлевшие две Мировые войны. Тихое, скрытое, безопасное, изолированное место. Ллойд сам здесь все проектировал.
Двери лифта, находящегося позади стола, открылись, и к ним вышел Алек Кросс.
Ллойд сделал шаг назад и склонил голову.
— Князь.
Кросс занял место за столом и жестом пригласил их сесть. Сенешаль прошла к небольшой парте и села за пишущую машинку.
— Что за срочность, Ллойд? - голос его был ровным, почти вежливым. Кросс перевел взгляд на незнакомца.
— Он обитал на недострое в порту, который Силки хотел переоборудовать под Элизиум. Разрешения на пребывание в пределах домена у него нет, - начал Носферату, стоя прямо, будто на допросе. - Представился прозвищем, по всем признакам - шабашит. Но себя назвал перебежчиком.
Кросс изогнул бровь и посмотрел на Уильяма, как на последнего идиота. Будто бы не веря собственным ушам, что он все-таки это говорит, Ллойд продолжил:
— Назвал настоящее имя, подчинился по просьбе прийти к вам, не попытался скрыться или вступить в бой. Я не могу утверждать, что он безопасен, но.. Похоже, что он говорит правду.
Ллойд замолчал. Князь сцепил пальцы между собой и с легкой улыбкой, проговорил:
— Вот как, что же побудило тебя отречься от Меча Каина?
— Уильям Мастейн, - прокомментировал Ллойд, вспомнив, что не представил пленника.
Кросс наклонил голову чуть на бок.
— Сколько лет ты носишь проклятие, Уильям Мастейн? И сколько из них ты провел под знаменем Шабаша?
Он опустил взгляд, откинулся и потом вновь спросил почти скучающим голосом:
— И наконец... Что ты хочешь?
Он не уточнил, от Камарильи, от Сиэтла, от самого Князя — ответ должен был показать, насколько далеко гость готов мыслить. И теперь все в помещении ожидали, что скажет бывший шабашит...