День не задался с утра: коврик на полу в ванной решил прокатить его, с грохотом свалив рядом с раковиной. Спина болела, глаза слипались. Сверившись с часами, Альваро опознал «почти десять» вечера. Потерев виски, мужчина осторожно потянулся — после сюрприза с пулей он бы не удивился, если бы приземление спиной на кафель вообще осталось незамеченным.

— Гадские бюрократы, — отчёт судебной экспертизы, который удалось достать по последнему делу, больше напоминал сочинение секретаря счётной палаты, чем работу криминалиста: пока дочитаешь, захочется приложить автора головой об стол — путаные, бесполезные параграфы, не раскрывающие ровным счётом ничего. Знал бы, что два дня переговоров со знакомым криминалистом и прогулка с ним в бар, словно с девицей на свидание (правда, с пивом), окажутся пустой тратой времени. Ничего нового: голову отсекли острым, вероятно металлическим лезвием, с одного удара и с хирургической точностью.

— Удивил, — испанец мрачно покосился на пустую кружку: кофе закончился ещё минут тридцать назад, кофемашины не было, а тащиться в соседний китайский ресторанчик, где готовили изумительный рис с курицей, но отвратительный латте, не хотелось. Растворимый кофе он презирал со всей страстью. Иные стимуляторы обитали во враждебном лагере — не пробовал, карал и перевоспитывал употреблявших.

— Чтоб ты... был здоров, — Кортес отложил отчёт и сосредоточился на стене напротив, куда записывал и прикреплял известную информацию по делу. С одной стороны — необходимый инструмент для размышлений, с другой — каждый раз приходилось закрывать его раздвижным щитом, когда заглядывали клиенты.

— Седьмой этаж, механический замок, цепочка. Дверь закрыта. Окна не открываются — требования безопасности отеля. Голова отсечена и аккуратно оставлена на тарелке — открытыми глазами на тело, расположенное сидя за столом, с руками, касающимися вилки и ножа. В номер проникли, но следов взлома или проникновения нет. Вентиляционный ход узок даже для кота. Иных входов и выходов, кроме главного, в комнате нет. На камерах в коридоре — никого, кроме "трупа", входящего в номер. Окна — без следов вскрытия. Супер. Его убил призрак, — Альваро задумчиво провёл ладонью по столешнице. Холод дорогого дерева. Интересно, откуда владелец здания добыл такой раритет?

— Отель будет счастлив, а я пойду работать садовником, — дело не клеилось. Бывший коллега-следователь вообще выдвигал бредовую версию самоубийства. Ну да — сам себе отсёк голову, аккуратно сложил её на тарелку или так рассчитал, чтобы при отсечении она ровно упала перед телом. Возникает два вопроса: чем он себе голову отсёк — не тарелкой же, и почему из тела не вытекло ни капли крови? Объяснение патологоанатома содержало какой-то клинический бред про кровеносные сосуды, подвергшиеся воздействию высоких температур.

Размышления вслух, которым испанец придавался наедине, помогали играть в «адвоката дьявола». Их прервало странное ощущение — смесь холода и едва ощутимого зуда под кожей.

— Что-то новенькое, — своё тело Кортес знал хорошо. Сколько раз приходилось латать после драк — однажды зашивал рваную рану на боку сам, чтобы родители не узнали. Однако подобное странное ощущение было впервые.

Мужчина встал и глянул в окно: пустая улица, ночь, уличные фонари, никого. В здании, кроме него, также никого не было — юристы по соседству и маркетологи с этажей выше и ниже дружно свалили ещё пару часов назад. Карлос — удобрщик — закончил работу час назад. Однако странное чувство присутствия не отпускало. Кортес проверил пистолет в кобуре и направился к двери — лучше проверить, чем полночи ловить себя на «паранормальных мурашках». Интуиции, пусть и ненаучно, бывший коп доверял — сколько раз спасала от пуль. Правда, от последней — нет.

Отредактировано Alvaro Cortes (6 марта 02:15)

Коридоры, как ожидаемо, оказались пусты. Альваро на всякий случай обошел три этажа вверх, три эатаж вниз, спустился на первый этаж, выглянул на улицу, чем насмерть перепугал диковатого вида бабульку, и по итогу, плюнув, поднялся к себе. Ощущение не отпускало, дурацкое, ноющее чувство присутствия - что-то неправильное, поломанное, отдающее горечью на языке.
- Следующий этап - податься в гадалки, или экстрасенсы, как ту нечисть называют? - убрав пистолет в кабуру, испанец поднимался по лестнице. Лифты не переносил, адское изобретение, каждый раз кажется - стоит чихнуть и железная клетка ухнет всей полутонной веса вниз по шахте, превратив заключенных внутри в фарш. Отсюда, лестницы, лестницы...
- Мать его, верхний этаж, - в физической форме мужчина был отличной: сохранилась привычка копа - бесконечный спортзал по вечерам, или по утрам, если упахивался напрочь, пробежки как проснулся, на выходные иногда длинные прогулки за городом. Только, лестницы.
- Что за? - дверь в офис приоткрыта, хотя точно помнил, как захлопнул, зуд под кожей усилился. И запах - казалось в воздухе стоял запах чужого присутствия. Достал пистолет из кобуры и зашёл, стараясь не нарваться на выстрел в упор.
- Mierda! Quien eres? Que haces aqui? - мужик, нагло развалившийся в его кресле удивил. От неожиданности Кортес переключился на испанский, сам того не осознавая.
- Quien es usted? No he citado a nadie esta noche. Como logro entrar en el edificio? Acabo de revisar. Como paso sin que me diera cuenta? - мужик был странный: бледный, тощий. Священник. Нет, точно. Перед ним сидел священник. В костюме, с белой вставкой воротничка.
- Pero que carajos hace aqui un cura? Ay, perdon, padre! - Альваро на рефлексе перекрестился.
- Puaj! Вы чего тут? - по итогу, наконец сообразив, что говорит с неожиданным гостем на испанском, параллельно разозлившись на себя за вбитую бабушкой религиозность, которая с годами почти испарилась - почти - Кортес перешёл на английский.
- У меня встреч на вечер назначено не было, - убедившись, что священник не собирается палить из припрятанного в "рясе" пистолета, мужчина зашёл в кабинет и закрыл дверь. Пистолет отправился в кобуру.
- В смысле? - до Альваро, с задержкой, но дошло, что спросил пришелец. Построившись, детектив резким движением задвинул щит, пряча информацию на доске.
-  Вас в богодельнях ваших приличиям не учат? В чужой кабинет без спроса не входят. Не говоря уже про отворную молитву? Нет? - мужик однозначно был странный, и ощущение чужеродности не проходило, скребясь в подсознании.

Отредактировано Alvaro Cortes (8 марта 09:20)

Когда мужик начал говорить, в голове промелькнула одна единственная мысль - лучше бы ты, weirdo, молчал. Начать с того, что Альваро на дух не переносил религиозной дребедени, считая ту не более чем маркетинговой заманухой и культом-переростком, так ещё и речь... Выбор слов, манера разговора, откровенно все в незнакомце пахло нафталином и смертью, словно бы время остановилось и перед ним вдруг заговорил старинный комод.
- Чего? - посетитель явно свободно владел испанским, но его акцент, постановка ударений, некоторые звуки - так говорила его пра-пра-бабка, которую Кортес неплохо помнил с детских поездок на юг Испании. Ситуация становилась диковатой - какой-то чудило, похожий на священника ещё меньше, чем он сам, проник в закрытое здание - вероятнее всего закрытое, ибо уборщики с этим обычно не халявили - засел у него в кабинете и нес дичь.
- С оружием обращаться я умею - не поранюсь, - подумав, пистолет убрал в кобуру.
- Насидеться успею. И не надо этой вот ерунды католической - не перевариваю, - Кортес оценивающе осмотрел гостя. Детство, проведенное, в католической школе любви к мужчинам в платьях не добавляла - когда тебя бесконечно секут розгами и ставят на чечевицу на колени - с каждым разом проникаешься любовью и прощением меньше и меньше.
- Слушайте, я не в курсе, кто вы. Теодор, Маркус, Апполинарий, пофиг. Буду честен, вы напоминаете городского сумасшедшего, которого мне судьба решила подкинуть на ночь. Если вы буйнный, скажите сразу, и я лучше домой пойду, а к вам отправлю копов - не моя работа с таким разбираться, - мужик напрягал.
- Мы вряд ли работаем над одним делом. Вы либо священник, либо сумасшедший, либо сумасшедший священник. Я частный детектив. У нас общего, как у козы и стула. Ваша тирада на тему устраненного зла и замечания следов - точно говорит мне, что лучше бы вам проследовать в участок. Ибо, если вы и в самом деле кого-то грохнули, вас посадят. А следы преступления заметать - также является уголовным преступлением. Посему, вы пока присядьте сами, а я за вами людей вызову, - Кортес выташил телефон, не сводя взгляда с визитера. Если попытается напасть, придется скрутить, потом парням объяснять. С виду, гость сильным не выглядел - довольно тщедушный - однако, по старой работе с психами сталкиваться приходилось - они в приступе бывали сильнее трёх тренированных копов, пытавшихся удержать одного наркомана в ломке.

Альваро не торопился набирать номер. Большой палец завис над экраном, но интуиция – та самая, которая спасала его задницу не раз и не два – говорила: погоди. Необычность ситуации била в виски, как пульс после погони. Мало того, что этот тип проник в здание, так он ещё и вел себя так, будто всё шло по его сценарию. Спокойный, уверенный, но с каким-то едва уловимым налётом чуждости. Как будто не он стоял в кабинете Альваро, а наоборот. Детектив перевёл взгляд на свечу на столе – нет, что-то здесь не так. Даже с учётом всей театральности визитера, зачем ему этот балаган? Чего он добивается?
– Ну? – Кортес чуть приподнял бровь, облокачиваясь на стол.
– Или вы ждёте, что я, вдохновлённый вашим проникновенным взором, начну верить в злые силы? Тогда у вас серьёзные проблемы с планированием, отец, - голос был ровным, даже ленивым, но мышцы в спине оставались напряжёнными. Он давно знал: когда что-то кажется бредом, в девяти из десяти случаев – это действительно бред. Но этот десятый случай… Да, этот чертов десятый раз, когда мир на мгновение переворачивался и отказывался складываться в привычную картинку.

Отредактировано Alvaro Cortes (16 марта 06:31)

Незваный гость явно не собирался уходить, более того, повел себя худшим из ожидаемых вариантов - не внял доводам разума, наоборот двинулся по направлению к бывшему копу с не-дружелюбными намерениями.
- Стоять, - Кортес направил пистолет на мужчину, метя в зону нелетального поражения.
- Сэр, немедленно остановитесь, - однако незнакомец продолжал двигаться в его направлении, не выражая каких-либо признаков испуга, раздражения, вообще эмоций, что наталкивало на мысль о психопатии.
- Сэр, последнее предупреждение. Если вы не остановитесь, я буду стрелять, - безрезультатно, но последующее развитие событий в целом пошатнуло понимание испанца о мироустройстве. Время как будто бы замедлилось - тень мужчины напротив дернулась в сторону, вытянулась в нечто вроде щупальца, сотканного из густой тьмы. Щупальце резко метнулось к нему и обернулось вокруг горла, удушая. Скажи кто ему, что сегодняшний вечер из спокойной работы над висяком превратится в Лавкрафтовский космо-хоррор, он бы не поверил, но обжигающе холодная хватка на горле заставляла отбросить сомнения.
- Кх... - тяжело, знаете ли, хрипеть осмысленно, когда тебя душит осьминог-переросток. Машинально Альваро потянулся левой рукой к горлу, пытаясь ухватить щупальце, правой же спустил курок, надеясь не попасть психопату в сердце. Выстрел, в глазах потемнело - воздух не поступал.
Комната медленно поплыла, и тут Кортеса снова дернуло, в этот раз вверх - такое ощущение, словно его крюком зацепило за грудину и рвануло к потолку. Мельтешение теней, секундная пауза, ощущение парения и оглушительный хлопок, будто в комнате разом взорвали сотню воздушных шаров. Грохот разлетающейся мебели, щепки, темнота - лишь уличный фонарь пробивался сквозь выбитые окна. Испанец мешком рухнул на пол, со всей дури приложившись спиной.
- Твою ж! - в глазах плыло, в комнате клубилась пыль, на полу валялись щепки, разбросанные бумаги.
- Это что сейчас такое, нахрен, было? - голос сипел, шею нещадно саднило, пистолет погребло где-то под кусками стола.

Мужчина сидел на полу, привалившись к стене, медленно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Шея саднила, голова гудела — скорее от перегруза, чем от боли. Комната по-прежнему пахла гарью и воском, на полу — щепки и обломки. Где-то под столом валялся пистолет. Искать не стал. Пока.
На коленях — визитка. Белая, с вычурным шрифтом. «Алекс Истгард» — имя не говорил ровным счётом ничего. Ни одной связи в памяти, ни одного ассоциации. Адрес — собор. Святого Иакова. Иронично. Почти символично.
Кортес мрачно усмехнулся, приглушённо, почти беззвучно. Церковь. Да хоть сатанинский храм — уже было сложно удивить.
Он знал, что в нормальном мире после такого — в отдел, психиатры, клиника. Но если всё, что произошло, было галлюцинацией — то отчего ж так саднит горло? Отчего визитка — не вымысел, не фантом, а вполне себе бумага, которую можно согнуть, сжечь, порвать?
Альваро поднялся, отряхнул брюки, выпрямился. Спина отзывалась тупой болью. Поднял визитку. Повертел в пальцах. Бумага чуть шершавее, чем у обычных картонок. Лак слегка стирается по краям. Напечатано явно не в типографии на углу.
Мужчина прошёлся по комнате, механически собирая разбросанные бумаги, успокаивая руки движением. Голова работала иначе. Быстрее. Холоднее. Вспоминал лицо — Теодор. Голос. Пахло смертью. Но не трупной гнилью, не чем-то физиологическим — скорее... чем-то древним. Ветхим. Вечным.
"Я — вампир". Да хоть марсианин. Но он что-то сделал. И если тень, душившая его, не была плодом воспалённого мозга — значит, это был не бред.
Вопрос только в одном: а дальше что?
Можно было выкинуть визитку. Сжечь. Забыть. Пойти к терапевту, вколоть чего-нибудь. Вернуться к делам. Сделать вид, что ничего не было.
Можно.
А можно — пойти. Посмотреть. Убедиться, что это не ошибка. Что мир не сошёл с ума. Или — что с ума сошёл он.
Кортес принял решение быстро. Как в погоне — или свернёшь, или собьют.

***
Он не пошёл сразу.
Первые сутки ходил по офису, не поднимая глаз на стену с доской. Руки машинально разбирали бумаги, сортировали дела, вытирали пыль. Каждое утро — кофе без сахара, пробежка на пустой набережной, душ, рубашка, пистолет в кобуре. Всё — как обычно. Слишком — как обычно.
На третий день достал визитку из-под книги, куда её запихнул. Повертел в пальцах. Положил обратно. Не звонил. Не ехал. Не гуглил.
Ночью снились щупальца, холодные. Не больно — просто липко. Как будто тьма знала, кто он, и прикасалась не для того, чтобы причинить вред, а чтобы запомнить.
На четвёртый день закурил — впервые за шесть лет. Пачка, зажигалка, балкон. Дым царапал горло, но давал ощущение контроля. Как будто, если он решает, что делает — значит, всё ещё здесь, всё ещё держит себя в руках.
Пятый день — вызвал электрика. Свеча в кабинете осталась неубранной. Монитор всё ещё периодически мигал. Электрик ничего не нашёл. Пожал плечами, предложил сменить проводку. Не помогло. Аппаратура продолжала жить своей жизнью, словно сигнал ловил не только сети, но и... ещё что-то.
На шестой день Альваро поехал в супермаркет, где брал всё по списку — сухо, чётко, механически. Продавец сказал, что стал бледнее. Наверное, показалось.
На седьмой день открыл браузер. Вбил: «собор Святого Иакова, Сиэтл». Адрес совпал. Нашёл телефон — записал. Закрыл вкладку.
Целый час смотрел в потолок. Ни одной мысли. Только пульс в висках и тупая тяжесть под рёбрами — как перед допросом, когда знаешь, что улики есть, и молчание уже не вариант.
Он не верил в религию. Не верил в судьбу. Не верил в то, что не доказано.
Но тень на горле не была метафорой. И выстрел был настоящим. И боль — не придумана.
На восьмой день — он пошёл.

***
Церковь стояла на отшибе. Камень, готика, узкие окна, старая лепнина. Не район туристов, не центр. Обычная улица, где люди торопятся домой, не поднимая глаз.
Мужчина стоял у входа и смотрел на тяжёлую деревянную дверь.
— Ну что, святой Иакова, покажешь мне адекватного священника, или... — договорить не стал.
Толкнул дверь.