Ka$tro - In Essence (Slowed)
[indent] Hello Satan,

Невозможно долго находиться под пустым взглядом ледяных, безжизненных глаз Сайруса Экворта. Большинство слуг, гулей и даже сородичей, сталкивавшихся с Сайрусом, старались не смотреть ему в глаза и всячески быстрее закончить диалог с ним. Беатрис же хотела доказать, что не боится его (что далеко от правды). Она, как стойкий оловянный солдатик, стояла перед Мастером, скромно переплетя пальцы в замке и ожидая, когда он первым нарушит молчание. Конечно, ему уже всё донесли. Рассказали, кто приходил в магазин, на сколько задержался, и как непозволительно мила была с ним Трис. Поэтому девушка лишь ждала вердикта, гордо подняв голову и неотрывно глядя в бездушные глаза своего домитора.

- Не разочаровывай меня, дитя моё, - тихо отозвался Сайрус. Об его интонацию можно было порезаться, настолько она была жёсткой, острой и не предвещающей ничего хорошего.
Беатрис мягко улыбнулась и наклонила голову чуть набок:
- Вы же знаете, что на свете нет никого, столь же верного и преданного вам существа? - это было ещё дальше от правды... И Сайруса всё сложнее становилось обводить вокруг её изящных пальчиков...

Но вдруг господин Экворт улыбнулся. Почти что нежно, как в тот первый раз, когда увидел её ещё ребёнком. Он похлопал её по руке, отдалённо похожим на отеческий жест, и внутри Беатрис всё сжалось. Даже от этого, казалось бы, родственного движения, веяло угрозой. Привычная напряженность стянула каждую её мышцу и заставила с усиленной отдачей отыгрывать свою роль. Если бы в жизни давали Оскар, Беатрис получала бы награду уже третий год подряд.

Вместо удара, Сайрус объявил, что она должна будет сопровождать его в Элизиум следующей ночью. Девушка улыбнулась и кивнула, в привычной манере поцеловав руку Мастера, она развернулась и уже почти покинула помещение, когда её окликнул Сайрус.
- Да? - несмотря на всё внутреннее состояние, она придерживалась образа лёгкой и услужливой слуги, поэтому обернулась, откинув длинные пряди волос за плечо, продолжая держать прибитой к лицу улыбку.
- Надень своё лучшее платье, - сказал Сайрус. Трис сглотнула, хотя в горле пересохло.
- Конечно, - кивнула она и удалилась.

Её трясло. От злобы, от бессилия, от того, что она по-прежнему не была предоставлена сама себе! Она заперлась в комнате и какое-то время ходила по ней, готовая сорваться, но всякий раз сдерживающая порыв что-то сломать, скинуть или разбить. Вместо этого Трис хваталась за волосы и в немом гневе била себя по лицу.

Она ненавидела эти игрища Экворта, призванные показать всем, что единственный, кто имел над ней власть, был он. Беатрис часто выступала как породистая лошадь на выгоне. Он любил показывать её в своём обществе, наслаждаясь фурором, которое она производила - в особенности на Тореадоров. Красивая, утончённая, вылепленная "по образу и подобию" его идеальной куклы. Но утешало лишь одно, что скоро Трис разорвёт этот порочный круг. Она сползла на пол, зарывшись лицом и руками в шёлковое постельное белье. Как бы ей не хотелось, у неё не получалось выдавить из себя даже одну слезинку. Сайрус высосал из неё всю жизнь, всё, что делало её когда-то человеком. Даже друзья Трис отмечали, что она сама не своя. Все её силы уходили лишь на поддержание образа, выстроенного в голове Сайруса. Образа, дарующего ей безбедное почти счастливое существование (правда?). Образа, от которого она уже устала. Образа, который она намерена разрушить. И Трис, наконец, нашла, чьими руками у неё получится это сделать...

Рамиро Коста был отличным кандидатом на роль её сира. Статный, умный, влиятельный, а главное - сильный и независимый. Какие ещё качества требовались? Беатрис не особо интересовали "человеческие" качества будущего сира, его отношение к людям, детям, гулям. Она привыкла играть ту роль, которую от неё ждут, попутно идя к своей цели. И здесь ей тоже не помешает истинное отношение Рамиро к ней. Достаточно конкуренции с Вентру, которую девушка сможет использовать. И Сайрус, в своей слепой убежденности, что Трис принадлежит ему, лишь поспособствует реализации её плана.

Следующая ночь наступила слишком быстро. Беатрис долго возилась с выбором платья, но не потому, что хотела понравиться Сайрусу. В её голове это стало ритуалом - она должна была быть лучшей. Во всём. Для всех. Коли она - выставочный экспонат, то Трис сделает всё, чтобы затмить всех остальных. Когда Беатрис, наконец, взглянула на себя в зеркало, она осталась довольна: холодная, безупречная, такая, какой её хотел видеть Экворт. Но только ли он? Так ли Рамиро будет отличаться от Сайруса? Или всё, что задумала Беатрис, разобьётся о скалы, оставив за собой обломки и пену?

Водитель домитора постучал в дверь Трис и потребовал поторопиться. Девушка провела ладонями по тончайшей шёлковой ткани, исподлобья глядя на своё отражение. Чтобы победить монстра, ты должна стать монстром.

[indent] I believe it's time to go.

Беатрис вышла к Сайрусу и вскоре они направились к назначенному месту. Стараясь звучать непринуждённо, девушка расспрашивала мастера, кто пригласил их и кто будет на встрече. Экворт отвечал абстрактно и будто бы был совершенно не с ней. Устремив задумчивый взгляд в окно автомобиля, он подпёр подбородок и что-то решал. Беатрис не стала его терзать дальше, лишь накрыв своей тёплой ладонью его ледяную старческую руку.

Когда они приехали на место, водитель помог Сайрусу выйти из машины и сесть в кресло. Трис поблагодарила его и толкнула кресло. Как эгоистичный и тщеславный Вентру, Сайрус всегда немного опаздывал. Так его появление привлекало куда больше внимания, и этот раз - не исключение.

Беатрис в роли сопровождающего вкатила домитора в инвалидной коляске через узорчатую арку - в залу с высокими потолками, где уже собрались гости. Среди них не только сородичи, но и гули. Пока Сайруса приветствовали вампиры, девушка разглядывала их слуг. Слишком много для мероприятия, в котором эти самые гули не должны были... задействоваться. По спине пробежал холодок.

Трис принимала комплименты от слишком впечатлительных Тореадор и скупые комментарии от чопорных Вентру. Другие кланы она не научилась отличать, да и новых лиц было довольно много. Взгляд девушки продолжал скользить по собравшимся, пока, наконец, она не увидела его - Рамиро Коста. Стоявший особняком, в окружении немногих приближённых, он выделялся не только ростом или цветом кожи, а просто - самим фактом незримой силы присутствия. Его внимание на миг коснулось её, и Трис поймала себя на том, что дыхание перехватило. Вот он - её шанс сбежать из золотой клетки.

Но Сайрус не дал ей времени задержаться в этом взгляде и собственных планах:
- Давай подойдем к господину Коста, - сказал он, и Беатрис готова была голову на отсечение дать, что её взгляд на Примогена Ласомбра не ушёл от внимания Сайруса. Гуль покорно повезла инвалидное кресло по мрамору и остановила его рядом с Рамиро. Опустив взгляд в пол, девушка позволяла себе только слушать. - Мистер Коста, - кивнул Сайрус, - как вам Royal Jewelry? Нашли драгоценность по душе?
Беатрис всего лишь человек. Ещё пока человек, а потому ей свойственны ошибки, и в этот раз она тоже под действием прямой провокации - оступилась и подняла быстрый взгляд на лицо Ласомбра.

Сайрус же, почувствовав кровь, не собирался упускать добычи. Пусть внешне он выглядел, как старик в инвалидной коляске, с пустыми обесцвеченными старостью глазами, Беатрис знала, что под этой маской скрывался жестокий и беспринципный хищник, который не готов так легко расстаться с добычей. И сейчас он собирался проучить эту самую добычу...

- Прекрасно. Сегодня нас ждёт интересная игра, - Сайрус сцепил руки в замок, принимая довольно скучающую позу в кресле, - вы пришли с гулем?
Если внешне Беатрис и могла обмануть, то не биением сердца, готового сейчас выпрыгнуть из груди.
- Давайте расположимся ближе к сцене, - не предложил - указал Сайрус. Беатрис молча повезла Мастера к самопроизвольной сценке - круглом углублении посреди залы, вокруг которого постепенно стали собираться гости.

Когда в центр вышел ведущий, перешёптывания стихли. В зале воцарилась тишина. Ведущий попросил вынести реквизит, и двое мужчин вытащили крепкий стул с ремнями и поставили на пол. Беатрис слишком хорошо знала Сайруса, чтобы обманываться на счёт предстоящего наказания для себя. Внешне она продолжала стоять - гордо расправив плечи, и лишь сжатие пальцами ручек коляски выдавали её с потрохами.
- Дорогие друзья! Пришло время испытать наших верных слуг! Кто готов сделать ставку? - смеющийся голос шёл в разрез с предложением, по крайней мере для гулей. Сайрус не двигался, и кто-то из сородичей поднял руку и крикнул, что готов выставить своего слугу. Того вытащили на середину и усадили на стул. Привязав намертво паренька, ведущий попросил принести его инструменты. Те же самые двое мужчин вытащили стол и ведущий разложил инструменты... Клещи и зажимы, иглы, ножи, какие-то растворы в склянках, плеть, железные распорки. Всем и так было понятно, что сейчас будет происходить, но ведущий всё равно пояснил:
- Задача простая - выдержать, не сломаться, показать, что ты действительно готов всё вытерпеть ради хозяина.
Трис прикрыла глаза, когда парню начали выжигать глазное яблоко...

Подпись автора

♰ ♰ ♰

Сначала было молчание, гулкое, как после удара молота по металлу. Зрители стояли неподвижно, а воздух, насыщенный запахами крови и дыма, только усиливал ощущение, что вот-вот что-то сломается. И вот он не выдержал. Трис открыла глаза и посмотрела на гуля. Тот не мог совладать с собой, его лицо исказила гримаса, боль поглотила его разум, как буря поглощает слабую лодку, и он проиграл Зверю.

Раздалось глухой смех и другие искаженные звуки. Ведущий объявил проигрыш под разочарованный вздох толпы. Парень рванулся вперед, его разум поглотила ярость, инстинкты, дикость, и он с хищным ревом вырвался из сковывающих его ремней. Беатрис отпрянула назад, ахнув, но ведущий быстро "пришпандорил" гуля к полу. И очень скоро его увели подручные.

Испытание болью было одной из самых нелюбимых "игр" Беатрис. Именно потому, что она не имела в себе ничего благородного, ничего возвышенного - лишь грубую демонстрацию силы и подчинения. Мастера хотели доказать, что в их власти рабы. Омерзительно. Трис не доводилось принимать участие в этом цирке, и она до последнего верила, что ей удастся избежать этой унизительной сцены. И если бы не одна маленькая ошибка, она по-прежнему бы была защищена от подобных... инициатив Домитора.

Сайрус знал, что делал. И Беатрис понимала, зачем он это устроил. Не ради зрелища, не ради чужого наслаждения, не чтобы "похвастаться" - все было рассчитано для урока и одного зрителя... Ласомбра, что стоял неподалеку с непроницаемым лицом и прятал глаза за черным стеклом. Это был наказ. Предупреждение. Метка. Нет, клеймо.
«Не смей, девочка. Не смей искать чужого внимания. Твое место рядом со мной», говорило решение Сайруса. Оскорбительное, унизительное, пренебрежительное решение Сайруса.

— Покажи им настоящую преданность, - ровным голосом произнес Экворт, протягивая руку к Трис. Какая издевка. Девушка даже не сдержала усмешку. Пальцы Домитора скользнули по ее ладони, чуть сжав, будто желая убедить в том, что он на ее стороне. Вранье. Он хотел ее наказать, показать, что она обязана быть лишь на его стороне.

«Ты обещал», - хотела сказать Беатрис. Ведь он обещал! Что не причинит ей вреда. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Она посмотрела в его ледяные глаза, и в них была лишь пустота и надменность. Технически, он и не будет причинять ей боли. За него это сделает ведущий.
Беатрис тряхнула головой и вышла вперед, не приняв руки Сайруса. Тот, однако, лишь жестом подозвал к себе ведущего и что-то шепнул ему на ухо. Разумеется, он не позволит никому дотрагиваться до своей собственности - по крайней мере он будет контролировать, КАК они это будут делать.

Она понимала, что ожидает ее, и тем не менее двигалась с величием - с той самой гордой осанкой, утонченным поворотом головы, за которые Сайрус так радел. Беатрис остановилась в центре зала, плавно вильнув бедрами, чтобы развернуться лицом к Сайрусу. Стройная фигура в светлом платье, словно вырванная из другой реальности, слишком тонкая и нежная для этого мрачного зрелища. Сначала Трис задержалась взглядом на Домиторе, затем - на Рамиро. В ее глазах горел вызов, стоицизм... решимость сыграть свою роль до конца. Ведь, если Фелиция не могла уйти от Рамиро из-за необъяснимой силы витэ, Беатрис не чувствовала ничего к Сайрусу, кроме ненависти. Он был ее прапрадедом. Ее Мастером. Ее Палачом. Хотя, последнюю роль нацепил на себя он сам - Трис бы поспорила, кто чьим палачом в итоге станет...

Ведущий объявил ее имя, и вокруг раздались первые сдержанные смешки и реплики. Стул отставили, вместо этого в центре появились ремни, перекинутые через крюк в потолке. В руках ведущего девушка увидела плеть с ремнями, все шесть или семь тонких ремней тянулись к кожаной рукоятке. Но плетка была не обычной - металлические лезвия на концах, звонкие, как крошечные колокольчики, ловили свет. Ни один мускул не дрогнул на лице Беатрис, уж слишком сильно в ней было презрение. Она сняла свои туфельки - неторопливо, изящно, как будто готовилась выйти на сцену какого-то оперного театра. Сама протянула руки, позволяя закрепить их вверху, кожа под ремнями сразу почувствовала жесткость. И теперь - ни одна мышца на лице не шевельнулся.

Тишину нарушил звонкий звук хлыста, рассекающий воздух. Первый удар впился в спину, Трис ощутила раскаленную молнию, которой ей располосовало кожу. Ее тело предательски дернулось, но губы остались сомкнутыми. Ни единого стона. Она смотрела на Сайруса. Только на него. Каждый удар резал ее плоть, по спине текла горячая кровь, кожу рвало, а прекрасное платье после не будет годиться даже на тряпки... Трис стиснула зубы до тупой боли в челюсти. Пусть остальных "питала" слепой фанатизм и жажда внимания своих Домиторов - Беатрис питала ярость и месть. Смотри же, Сайрус, запоминай свою минуту триумфа. Свою "поучительную" сценку. Потому что когда-нибудь Трис вырвет собственноручно твои стекла, которые ты называешь глазами. И затолкает глубоко в твою глотку...

Удар. Все тело, как натянутая тетива, рвется и дергается. Беатрис зажмуривается при очередном рассекающем бичевании. В ее глазах появились слезы - то ли от боли, то ли от бессильной злости. Она посмотрела вновь на Домитора. Первый удар был терпим, но каждый последующий разрыв тканей и мяса становился невыносимее. Беатрис не ощущала ничего, кроме того жгучего огня, что прожигал ее (ненависти или боли?). Сайрус же тем временем чертил между ними невидимую линию - власти и подчинения. Трис всё понимала, понимал и Сайрус. А вот понял ли Рамио, зачем все это? Заметил ли, что представление предназначалось ему?

Трис дышала учащенно и шумно, но она держалась. Наконец, Сайрус жестом велел прекратить. От боли Трис не видела перед собой ничего. Когда ее наконец высвободили, руки по-прежнему чувствовали скованность, как после железных пут. Каждая клетка тела чувствовала муки, пронзающие все нутро, и Беатрис не позволила себе даже вздохнуть. Она стойко, с гордой осанкой, встала на колени перед Сайрусом. Это был момент, когда она должна была вложить всю силу в одну краткую, величественную позу.

Сайрус снисходительно наклонил голову. Его взгляд молча спрашивал - усвоен ли урок? В этом раунде их игры она проиграла. Игры, в которой каждый жест, каждый взгляд, каждое слово имеет свою цену. Трис заплатила, и Сайрус вознаградил ее кровью. Экворт прокусил запястье и протянул гулю. Беатрис припала губами к необходимой, пусть и мерзкой в этот момент витэ. Все, что она сейчас успеет выпить, уйдет на заживление ран. Жаль только, что магические свойства вампирской крови распространяются исключительно на физическую оболочку, и нанесенные психологические и моральные травмы останутся при ней...

— Помни, кому ты принадлежишь. - шепнул ей Сайрус на ухо и отстранился.
Трис поднялась, аккуратно вытерев губы пальцами. В ее животе ощущалось насыщение и дрожь. Внутри все смешалось: боль, ненависть, горечь, кровь. Девушка подобрала свои туфли и направилась в дамскую комнату, холодно проводив взглядом Домитора. Она ощущала, как медленно затягиваются раны на ее спине. Невыносимо медленно.

♰ ♰ ♰

Как только дверь закрылась за ней, она почувствовала, как тело словно сломилось под тяжестью, которую она взвалила на свои плечи. Душа рвалась изнутри, и слезы, которые она так тщательно сдерживала, теперь угрожали вырваться наружу. Но у нее не было ни сил, ни желания плакать. Вместо этого она стиснула зубы, не позволяя себе быть слабой. Сайрус видел ее слезы лишь единожды - когда убил ее отца.

Беатрис схватилась за холодный мрамор и скрючилась над раковиной. Каждое лишнее движение отдавало острой болью в спине, плечах, всем теле... Ей было страшно смотреть на испещренную кожу, поэтому она распустила волосы, которые тут же прилипли к окровавленной спине. Трис умылась ледяной водой и в немом крике разжала кулаки, сожалея, что не может сейчас во все горло выкричать всю накопившуюся злость.

Скоро, очень скоро, успокоила себя Трис. Отныне ее жизнь была сужена до пары месяцев - словно бы ее месть имела свой срок годности, и этот срок не был краток. Дождавшись, когда кожа на спине перестанет отдавать такой невыносимой болью, Беатрис привела себя в порядок. Надела туфли, уложила волосы, поправила макияж. Потускневшее отражение ее лица больше ее не радовало. Ее мысли метались: Сайрус теперь будет следить за ней тщательнее. И, возможно, захочет более четко дергать за веревочки любимую куклу. Вот только он не заметил, как веревки уже начали рваться. И его сегодняшняя выходка лишь убедила Беатрис в необходимости найти себе Сира - и как можно скорее.

Рамиро... Мысли вновь сконцентрировались на нем. С одной стороны, Ласомбра был сильным, уверенным, умным, почти идеальным для того, чтобы привести ее к свободе. Но с другой стороны... Он точно такой же, как Сайрус. Еще и его гуль, Фелиция. Она - претендентка на Становление? Или просто игрушка, как и Трис в руках Экворта? Вряд ли Коста нуждался в Дитя, но что, если Беатрис сможет заставить его поверить в то, что она сможет принести ему пользу? Что, если она убедит его, что будет лучшим выбором? Что, если она сможет вынудить ее обратить?

Рамиро (или любой другой "сильный" мира Камарильи) - это мостик, способный привести ее в новую жизнь. Не-жизнь. Амбиции Трис были достаточно большими, чтобы, в случае необходимости, убрать камень преткновения, который мог бы ей мешать на пути (в виде Фелиции, разумеется). Надо все хорошенько обдумать.

Трис ласково провела руками по локонам, словно сама себя утешала. Раны затягивались медленно, очевидно, порезы были сильно глубже, чем девушка рассчитывала. Но они затягивались. Можно было вернуться. Когда Трис вышла, она резко остановилась, так как увидела перед собой парня. Это был гуль, влюбленный в нее уже пару лет. Высокий, почти угрожающего роста, с глазами, полными восхищения к ней. Он сразу протянул ей пиджак, что-то сказал ей, но Беатрис лишь улыбнулась и сказала, что не готова пока говорить.

Она накинула пиджак на плечи. Он был ей очень велик, и Трис буквально "утопала в нем", и все же дополнительная одежда, как броня, закрывала ее неприглядные части тела и разорванное сзади платье. Она поблагодарила парня, но даже в этом простом жесте не было искренности. Беатрис направилась к бару, взяла коктейль с водкой и пошла на террасу, не желая больше участвовать (или даже слышать) ту самую игру.

Как только холодный воздух ударил ей в лицо, все стало чуточку яснее и легче. Она закрыла стеклянную дверь за собой и вдруг звуки, запахи и все, что окружало ее, стало каким-то немым, отстраненным, как если бы она оказалась в другой реальности. Трис повернулась к парапету и положила на него локти, вглядевшись в ночную тьму. В детстве она боялась темноты и просила папу оставить включенным ночник, пока она не уснет. Но теперь тьмы была внутри нее самой, и больше ей бояться было нечего.

Сайрус был невыносим, и всё же... в этом мире сейчас только он мог подарить ей силу. Но ее гордость, ее решимость вырваться из его рабства крепла с каждым вдохом. Но выступление, что она дала, предназначалось еще одному зрителю, и Трис очень надеялась, что ее маленькая женская уловка сработала...

Подпись автора

♰ ♰ ♰