— фокус —
• Фокус и парадигма: парамедицина, гаруспиции, магия крови.
• Аватар: Энтропия.
• Мировоззрение: сдержанный гуманист, ищущий понимания и единения с миром во всех его ужасающих и вдохновляющих проявлениях. Он давно уже перестал бояться крови на своих руках, но в нём ещё жив врач и ещё живо стремление исцелять, хотя тяга к познанию и обретению силы начинает подтачивать границы дозволенного. Вопреки мнению некоторых магов, знавших, как Иван прожил жизнь, его пробудившийся дух не тяготеет ни к смерти, ни к разрушению. Ваня наделён острым скептическим умом, заточенным отделять зёрна от плевел, а правду – от лжи. Его вектор – иссечение. Отрезать мёртвые ткани, чтобы восстановились живые, отрезать напускное, чтобы могло процветать истинное. Энтропия взывает возвращаться к примитивным, висцеральным, но наиболее устойчивым и животворным формам. Дышать полной грудью, любить всем сердцем и ненавидеть от всей души.

— облик —
• Человечность: 7
• Особенности внешности: невысокого роста, крепкого сложения, с крупными и выразительными чертами лица. Широкая челюсть, костистые скулы, глубоко посаженные глаза, а взгляд – глубокий и тёмный, но в той темноте не страшный, а с затаённым лукавством. Чувствуется, что в омуте души у него изрядно водится чертей. Он выглядит молодо, от него веет лихорадочным, почти противоестественным жаром жизни. При этом в выражении лица, позе, манеризмах есть внутренняя сосредоточенность и некая нарочитая скованность, скрытность. Говорит с приятным бархатом в голосе, но и с тяжёлым акцентом. Слова и жесты выверены, размеренны, а потому весомы. Одевается он под стать – мрачно, в чёрное, но со стилем. Всё же жизнь большого города и советы людей со вкусом не прошли для него бесследно.

— история —
• Наставник: Горецкая Антонина Николаевна

I. “Кровь – это жизнь”.
[indent]Восемь секунд и почти полтора литра – так жизнь уходит у него сквозь пальцы. Гиповолемический шок. Прямая линия кардиограммы. Смерть на операционном столе. Ему – погибшему – было шестнадцать, и он повёл себя крайне глупо, когда угнал дедовскую “Волгу” прокатиться до речки. За глупость эту он и поплатился, безымянный пацан. За свою глупость и за глупость доктора Шаранова.
[indent]Хуже всего, что Ваню все простили. Начальство махнуло рукой, коллеги пожали плечами, родители утёрли слёзы и жизнь продолжилась своим чередом. Ну а что тут сделаешь?.. Доктора Шаранова простили все, только он себя не простил. Он мог работать лучше, держать руку крепче, принимать решения быстрее. Но другого хирурга в мрачной сибирской глубинке не было, и всё сложилось так, как сложилось. И вот молодой Йоханан изменился навсегда. Его глаза открылись.

Вообще-то учился он хорошо. Звёзд с неба не хватал, но был толковым парнем с цепким взглядом и широкой улыбкой. Немного заносчивым, но с кем не бывает. Наверное, думал, что с гонором он первокурсницам будет больше нравиться. С томским дипломом поехал в маленький городок за доплатами и за романтикой. Ждал, что его на руках носить будут. Так и было – до поры, пока не доигрался. И вот жизнь разделилась на до и после. Мальчишка снится ему до сих пор. Нет, нечто, что плачет кровавыми слезами и говорит нечеловеческими языками приходит, к нему во сне. Тянет куда-то. Теперь-то Иван хотя бы нутром понимает, кто это или что, но тогда кровавый морок чуть не довёл его до исступления.

Короткий переломный миг Ваниной судьбы был отравлен слабостью. Он предпочёл жизни забытьё. В худший из дней, когда кошмары начали просачиваться в реальность, его, одурманенного алкоголем и печалью, нашёл Артемий. Подсел на перекрёстке, запалил сигарету, сказал нужные слова и они подружились. Артемий вытянул молодого доктора. Хотелось бы сказать к свету, но всё было не так просто. Сначала он увёз Шаранова на пару недель – “очистить голову, подышать свежим воздухом” – в маленькое село посреди ангарских лесов. И несколько недель превратились в годы. Там молодой человек познакомился с ней. С ведьмой.

Часть II. “Общий язык сердца”.
[indent]Стук собственного сердца казался ему оглушительным. Он всегда подозревал, что нечто большее скрывается в теплоте живого тела, чем одни лишь ткани, делящиеся на клетки, делящиеся на молекулы белков, жиров и углеводов. Вспори плоть, пусти кровь, вложи пальцы в открытые раны и там, вместе с биением пульса, ты почувствуешь жар. Он есть в тебе и во мне, в живом и умирающем. Впитай его, когда можешь. Отдай его, когда должен.
[indent]Руки будто делают всё сами. В каком-то смысле и скальпель – ритуальный нож. Он рассекает хрупкую пергаментную кожу, открывает артерии и освобождает несчастного от бремени жизни. Антонина кладёт руку на плечо. Иван вздрагивает. “Молодец, – шепчет она. – Ты помог хорошему человеку избежать греха и душа его упокоится легко. Об остальном мы поговорим завтра. А пока пусть кровь сия послужит заветом нам с тобою, ибо ты теперь – один из нас”. По каменному ложу струится алое. Антонина омывает руку и рисует на лбу метку себе и ему.

Под укрытием холодных туманов он прожил целую жизнь. Прожил как во сне, ибо увидеть некоторые вещи можно лишь с закрытыми глазами. Слом мировоззрения для Вани прошел безболезненно, душа обнажена миру, когда над головой лишь бездонное небо, а ночью волки поют свои песни. Он учился у ведьмы кровавым и страшным тайнам, но вокруг на многие километры не было никого, кто мог бы их осудить или усомниться в древних искусствах. Зимовали они в общине, а весной-летом Ваня с Артемием отправлялись в разные уголки бескрайней Сибири практиковать искусство. Иногда они приходили к тем, кто отчаянно нуждался. Чаще – к тем, кто мог заплатить.

У ковена не было друзей во внешнем мире, и чтобы поддерживать своё тайное существование, они вынуждены были вести дела с целым калейдоскопом монстров. По большей части монстры эти были самой что ни на есть будничной природы. Ваня часто лечил тех, кто не мог обратиться к мирскому доктору, а среди сибирского лихого народа шептались про “знахаря, который в Иркутске вору в законе пальцами пулю из сердца достал”. Всякое бывало. Иногда их пути пересекались с другими знающими. У них в общине много гостил молодой странник Николай, с которым Ваня умудрился сдружиться не хуже, чем с Артемием. Коля многое рассказывал о высшем разуме и божественных истоках великого искусства, да только Иван мало что понял и ещё меньше во что поверил. Кровь и плоть были его естеством и приоритетом.

III. “Я сам себе и небо и луна”.
[indent]Громкий хлопок дверью разбудил его среди ночи. В окна сочились молочные лучи лунного света, очерчивая знакомую фигуру. “Собирайся. За нами идут.” Холодный страх мгновенно прогнал остатки сна. Артемий сразу же начал суматошно скидывать вещи в сумку – без какой-либо системы, первое попавшееся под руку хоть сколько-то ценное. Через мгновение хлопнула уже дверь внедорожника. Идут, значит. Артемий называл их опричниками – то ли ирония, то ли иносказание. Особый Отдел. Волкодавы. Инквизиторы. “А как же Оля?” – спросил он охрипшим от волнения голосом. “Девчонок Антонина забрала уже. Считай, что попрощался”. Сердце пропускает удар. “А как же Дерево?” - второй вопрос на грани слышимости. “Сожжём, Ваня”. Что-то умирает в душе. “И что мы будем делать?”
[indent] “Выживать”.
[indent]Они оставили горящую ночь за спиной.

Первое время ехали днями напролёт. Сначала вдвоём, потом к ним присоединился Николай. Петляли. Заметали следы. По пути слушали радио, смотрели сводки, искали новости. Всё думали: что же будет дальше. Объявят розыск? Этого не случилось. Охота на ведьм была молчаливой, а вот паранойя оглушала. Они нигде не задерживались надолго и никому больше не доверяли. Ожесточились. Первым отделился Артемий, старший из тройки. Он отправился в Китай, и больше о нём вестей не приходило. Иван и Николай же добрались до Владивостока и какое-то время вели подобие мирной жизни в Приморье. Но и их пути разделились, и, как сказали бы многие из родного ковена, Ваню повела кривая дорожка. Та история о спасении “серьёзного человека”? Правдивая.

Во Владивостоке бывшего доктора нашёл его сводный брат. Нелюбимый брат. Служивший. Сидевший. Работающий на тех самых серьёзных людей. Данила Шаранов. И всё-таки – родная кровь, а кровь – это не вода. Поэтому, когда Данила предложил помощь, Ваня недолго думал, прежде чем подписать сделку с дьяволом. Для себя и для Николая, которого после всех злоключений скорее бы назвал братом, чем родню. Поэтому Ваня в самонадеянной убеждённости принял решение за обоих. Он просто поставил Колю перед тем фактом, что они, якобы, теперь спасены. Надо ли говорить в какой ярости был Николай и как виделось ему спасение от людей, руки которых были по локоть в крови. Но для Вани-Знахаря кровь на руках была в порядке вещей.

IV. “Город – это злая сила”.
[indent]Мужской голос орёт что-то хриплое на английском. Данила одной рукой крутит руль, а другой шарит по карманам в поисках телефона. “I’m dying, man! I’m gonna die! I’m gonna f-fucking die, man!” На заднем сиденье кто-то извивается и воет от боли. Данила бросает короткий взгляд через плечо – салон окрашен алым, будто так и надо. “Алло, братишка? Просыпайся, везу тебе клиента. Чайку там поставь, я не знаю, печенюшек нам положи, окей? Скоро будем. Что? Да, это он орёт. Ну, укачало мальчика, не обращай внимания. Да-да, давай. Будем минут через десять”.  Кидает трубку на сиденье справа. За спиной порубленное месиво по форме человека ещё раз вскрикивает на резком повороте. “Шат ап, блядь. Би квайет. И не таких по кускам собирали. Нормально всё будет”. Данила вжимает педаль газа, и его лицо приобретает каменное выражение.
[indent]“Просто ты потом не расплатишься”.

За что его купили? За билет в один конец в грузовом контейнере на барже контрабандистов. За наскоро состряпанные корочки с уничижительным напутствием: «Кто ты там у нас? Ваня? Ну, значит, будешь Джонни». За рабочее место, которое подведёт его под монастырь, и за жестокую пародию на братство, которое они называют братвой. За взятки вместо благодарности и за профанацию вместо профессионализма. Коля, конечно, в очередной раз оказался прав – такое вот было отвратительное свойство у единственного оставшегося товарища, лицо которого он не видел с тех пор, как ступил на землю Западного побережья США. А Ваня нуждался в его мудром совете как никогда.

Среди русской диаспоры его боялись – особенно среди бандитов, которые пытались сделать Ивана своим личным ходячим отделением экстренной хирургии. В маргинальной среде такого большого города, как Сиэтл, ходит множество городских легенд. Живущие в ночи шёпотом рассказывают про врача из мрачной и холодной Motherland, который может спасти тебя от таких вещей, о которых обычная медицина даже не подозревает. Может – если осилишь заплатить цену, а речь ведь совсем не о деньгах. О старых путях говорят мало. Иногда кто-то пытается втереться в доверие, выспросить: откуда секреты, что за тайны? Иван не рассказывает, только долго и тяжело смотрит в ответ, пока тишина не задушит любопытство. Бывает, когда настроение располагает, усмехнётся: “Если бы всё было легко, не пришлось бы восемь лет оставить в медицинском”. Город подавляет. Развращает. Данила – он, кстати, зовётся тут Дэном – лишён пиетета перед устрашающими странностями брата. Он пытается навязать ему дешёвый сиюминутный дурман жизни без закона и без ограничений. Ваня – его, кстати, привыкают называть Джоном – всё чаще соглашается.

Тоска сжимает пальцы на его горле. Неоновые огни, пластмассовые улыбки, ночные вояжи. Ему снова начинают сниться чёрные сны. Он чувствует гнетущий зов в мелодии собственных сердечных сокращений. Мальчик, плачущий кровавыми слезами, пожирает его взглядом, пока Джон Саран пытается стряхнуть с себя оковы сонного паралича.

V. “На самом же деле мы не бессильны, мы безвольны”.
[indent]“...please leave a message after the tone”. Короткий щелчок автоответчика. “Алло, Коля? Это я, Джон... В смысле, Ваня. Ваня Шаранов. Я… Я слышал, ты снова в Сиэтле…”

— хроники: кровавая луна —
Ресурсы и связи: покровитель среди русской мафии; маленькая съёмная квартира в Чайнатаун; подпольная операционная в одном из складских комплексов, принадлежащих «братве»; мотоцикл Yamaha YBR 125; набор документов на имя Джона Сарана.

• Здесь будут ваши факты о персонаже в ходе Хроники

— дополнительно —
• Сферы: Жизнь [3], Основы [3], Энтропия [1]
• Достоинства: Концентрация, Языки (русский, английский).
• Недостатки: Важный компонент (кровь), Ночные кошмары.

---

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

• Связь с вами:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

*