Нет наслаждения равного ужасу. В любой беседе, в любом разговоре вы можете услышать эти нотки. Рано или поздно разговор сводится к нему. Цены на бензин, состояние государства, смерть на дорогах, поход к стоматологу. Если ободрать все метафоры и намеки, то вот он — ужас гнездился в сердце любой дискуссии. Как язык трогает ранку на внутренней стороне щеки, так люди постоянно возвращаются к собственным страхам, говорят о них с радостью голодного человека, сидящего перед тарелкой горячей еды.

Именно поэтому мы так любим Хэллоуин.

Дождь бил по стеклу комнаты общежития, когда Кэм надевала на себя тугое черное платье с винтажной отделкой сверху. Черный парик лежал на трюмо. Темно-красные ногти ковыряли шнуровку на платье, а их хозяйка нетерпеливо вздыхала.

— Ой, дай помогу!

Со стороны шкафа донесся голос Энни, соседки Кэм по комнате. Девушка, одетая в кигуруми пикачу подскочила к еще блондинистой Мортише Аддамс и начала тянуть веревки на спине подруги. Энни была милой, тихой девочкой, учившаяся на факультете ИТ. Сначала Кэм думала, что они не смогут подружиться - уж очень разные у них характеры. Но спустя месяц, девочки стали очень близки. Кэм удивлялась, как можно в их мире быть такой доброй и заботливой, всегда в людях видеть только лучшее и оправдывать даже самых тупых мудаков. Сначала она казалась подлизой, затем тряпкой. А потом Кэм взяла на себя ответственность следить за тем, чтобы с этой мягкой булочкой ничего плохого не произошло. Слишком уж прекрасен был этот бриллиант, который ей попался в море говна.

Когда блондинка разобралась с париком и подвела губы красным - образ был завершен. Вдвоем они двинулись к месту вечеринки, куда их пригласил какой-то друг Энни со второго курса. А когда дверь нужной квартиры открылась - их уже ждала толпа незнакомцев. Пространство встретило их запахом дешевого пойла и апельсинового сока. В воздухе витало и что-то еще - приторно-сладкое, как от диффузора в туалетах фитнес-центра. Квартира оказалась типичной студенческой берлогой в Юниверсити Дистрикт — такие сдаются поколениями студентов, и каждое оставляет свой слой потертостей на паркете. Высокие потолки еще помнили времена, когда здесь жили приличные люди, но сейчас их украшали светодиодные ленты, примотанные скотчем к трубам отопления.

Стены когда-то были бежевыми, а теперь покрылись слоем плакатов: «Pulp Fiction», «Назад в будущее», несколько постеров неизвестных групп, которые явно существовали ровно до момента, пока у басиста не порвалась единственная струна. На подоконнике чахла герань, которую поливали, кажется, по великим праздникам, и она отвечала хозяевам взаимным презрением, упорно не желая умирать до конца.

На диване, который походил на поле боя – продавленные подушки, пятна, которые могли быть и вином, и чем-то более органическим — жадно обжималась парочка. В девушке Кэмерон узнала Зоуи, с которой она уже успела познакомиться на лекциях по химии.

— О, привет! Вот это ты да… вампир?
— Мортиша Аддамс! — Кэм возмутилась и взмахнула руками перед собой.
— А ты… зайчик? — Зоуи засмеялась, глядя на Энни.
— Мы так сильно опоздали? — удивилась Энни, — кажется, они тут уже все это…
— Мортиша, это Вурхиз. Вурхиз, как там тебя зовут… это Кэм. Текилу будете? Виски? — Зоуи улыбнулась во все зубы.
Кэм представила знакомой свою пикачуху, а потом предложила сходить Энни выбрать что-нибудь выпить. Пикачу неуверенно затрясла головой.
— Я когда выпью - неадекватной становлюсь, — призналась она.
— Не переживай, я не дам тебе опозориться, — глаза Кэм хищно сверкнули.

Кэм лавировала между телами, одетыми в костюмы. Энни цеплялась за ее локоть, и ее желтые пикачушечьи уши смешно подпрыгивали в такт шагам. На кухонном столе, заваленном пустыми банками из-под «Pabst Blue Ribbon» и немытой посудой, выстроился ряд бутылок.

— Так, погнали, — Кэм прищурилась, изучая арсенал.
Джим Бим, водка Skyy, джин какой-то местной крафтовой банды с этикеткой единорогом.
— Трэш… — протянула Кэмерон.
Она взяла в руки початую бутылку текилы с воткнутым в горлышко засохшим лаймом.
— Золотая Jose Cuervo. Кто-то спер из папочкиного бара?

Энни смотрела на все эти бутылки с таким выражением лица, будто ее в школе к доске вызвали, а она впервые в своей жизни не подготовилась. Кэмерон уже наливала на донышки пластиковых стаканчиков алкоголь. И, наверное, это было последним, что запомнила Энни с того вечера.

Через полчаса они танцевали на столе.

Отредактировано Cameron Seydoux (14 марта 15:38)