Нет наслаждения равного ужасу. В любой беседе, в любом разговоре вы можете услышать эти нотки. Рано или поздно разговор сводится к нему. Цены на бензин, состояние государства, смерть на дорогах, поход к стоматологу. Если ободрать все метафоры и намеки, то вот он — ужас гнездился в сердце любой дискуссии. Как язык трогает ранку на внутренней стороне щеки, так люди постоянно возвращаются к собственным страхам, говорят о них с радостью голодного человека, сидящего перед тарелкой горячей еды.

Именно поэтому мы так любим Хэллоуин.

Дождь бил по стеклу комнаты общежития, когда Кэм надевала на себя тугое черное платье с винтажной отделкой сверху. Черный парик лежал на трюмо. Темно-красные ногти ковыряли шнуровку на платье, а их хозяйка нетерпеливо вздыхала.

— Ой, дай помогу!

Со стороны шкафа донесся голос Энни, соседки Кэм по комнате. Девушка, одетая в кигуруми пикачу подскочила к еще блондинистой Мортише Аддамс и начала тянуть веревки на спине подруги. Энни была милой, тихой девочкой, учившаяся на факультете ИТ. Сначала Кэм думала, что они не смогут подружиться - уж очень разные у них характеры. Но спустя месяц, девочки стали очень близки. Кэм удивлялась, как можно в их мире быть такой доброй и заботливой, всегда в людях видеть только лучшее и оправдывать даже самых тупых мудаков. Сначала она казалась подлизой, затем тряпкой. А потом Кэм взяла на себя ответственность следить за тем, чтобы с этой мягкой булочкой ничего плохого не произошло. Слишком уж прекрасен был этот бриллиант, который ей попался в море говна.

Когда блондинка разобралась с париком и подвела губы красным - образ был завершен. Вдвоем они двинулись к месту вечеринки, куда их пригласил какой-то друг Энни со второго курса. А когда дверь нужной квартиры открылась - их уже ждала толпа незнакомцев. Пространство встретило их запахом дешевого пойла и апельсинового сока. В воздухе витало и что-то еще - приторно-сладкое, как от диффузора в туалетах фитнес-центра. Квартира оказалась типичной студенческой берлогой в Юниверсити Дистрикт — такие сдаются поколениями студентов, и каждое оставляет свой слой потертостей на паркете. Высокие потолки еще помнили времена, когда здесь жили приличные люди, но сейчас их украшали светодиодные ленты, примотанные скотчем к трубам отопления.

Стены когда-то были бежевыми, а теперь покрылись слоем плакатов: «Pulp Fiction», «Назад в будущее», несколько постеров неизвестных групп, которые явно существовали ровно до момента, пока у басиста не порвалась единственная струна. На подоконнике чахла герань, которую поливали, кажется, по великим праздникам, и она отвечала хозяевам взаимным презрением, упорно не желая умирать до конца.

На диване, который походил на поле боя – продавленные подушки, пятна, которые могли быть и вином, и чем-то более органическим — жадно обжималась парочка. В девушке Кэмерон узнала Зоуи, с которой она уже успела познакомиться на лекциях по химии.

— О, привет! Вот это ты да… вампир?
— Мортиша Аддамс! — Кэм возмутилась и взмахнула руками перед собой.
— А ты… зайчик? — Зоуи засмеялась, глядя на Энни.
— Мы так сильно опоздали? — удивилась Энни, — кажется, они тут уже все это…
— Мортиша, это Вурхиз. Вурхиз, как там тебя зовут… это Кэм. Текилу будете? Виски? — Зоуи улыбнулась во все зубы.
Кэм представила знакомой свою пикачуху, а потом предложила сходить Энни выбрать что-нибудь выпить. Пикачу неуверенно затрясла головой.
— Я когда выпью - неадекватной становлюсь, — призналась она.
— Не переживай, я не дам тебе опозориться, — глаза Кэм хищно сверкнули.

Кэм лавировала между телами, одетыми в костюмы. Энни цеплялась за ее локоть, и ее желтые пикачушечьи уши смешно подпрыгивали в такт шагам. На кухонном столе, заваленном пустыми банками из-под «Pabst Blue Ribbon» и немытой посудой, выстроился ряд бутылок.

— Так, погнали, — Кэм прищурилась, изучая арсенал.
Джим Бим, водка Skyy, джин какой-то местной крафтовой банды с этикеткой единорогом.
— Трэш… — протянула Кэмерон.
Она взяла в руки початую бутылку текилы с воткнутым в горлышко засохшим лаймом.
— Золотая Jose Cuervo. Кто-то спер из папочкиного бара?

Энни смотрела на все эти бутылки с таким выражением лица, будто ее в школе к доске вызвали, а она впервые в своей жизни не подготовилась. Кэмерон уже наливала на донышки пластиковых стаканчиков алкоголь. И, наверное, это было последним, что запомнила Энни с того вечера.

Через полчаса они танцевали на столе.

Отредактировано Cameron Seydoux (14 марта 15:38)

Эксперимент по социализации “Энни в мире людей” начался весьма удачно. Алкоголь помог подруге чувствовать себя свободнее: ее движения в танце становились все сексуальнее. Кэмерон подхватила, и почти сразу пожалела об этом: начались проблемы. Ладно, сначала этот парень, что влез к ним на стол, не был такой уж проблемой. Казалось, человек просто хотел внимания. Если бы он не так сильно вонял потом... Но потом, когда движения его таза стали совпадать с движениями Кэм, а руки обхватили бедра и проскользнули вверх, задирая длинную ткань, Аддамс не выдержала. Сначала, она с размаху наступила каблуком на чужую ступню. Потом развернулась и попыталась столкнуть гориллу (явно в брачном периоде) со стола. Но примат обхватил икону всех готов за ягодицы и что-то попытался сказать на человеческом заплетающемся языке. Очень скоро самец гориллы свалился со стола, размахивая руками, — его стащил Элвис. Парень показался Кэм слишком старомодным, когда он руку предложил, чтобы помочь девушкам слезть со стола. Но эта старомодность оставила приятное впечатление.

— Благодарю, мистер Пресли, — хихикнула Аддамс.
Лицо Элвиса показалось ей знакомым. Долго вспоминать не пришлось — девушка быстро узнала в нем своего старого приятеля из старшей школы. Хотя приятелем его называть было бы некорректно. Они встречались в коридорах и в столовой, но разговаривали друг с другом редко. Только один вечер сделал их (по мнению пубертатной девушки) ближе. В самый сложный момент ее жизни Себастиан оказался рядом. Они толком не говорили, только пили виски, пробравшись в кабинет директора. Ну… и переспали. Для Кэм открылся целый новый мир, а для Себа… Со временем она поняла, что секс ничего не значит. Единственное, что она получила с той ночи — когнитивное искажение, из-за которого не понимала, по какой причине ей везет на парней с мелкими членами. Потом она поняла, что просто у Себа был огромный. А среднестатистические парни на всю жизнь теперь остались с комплексами.

Только она хотела поздороваться со старым знакомым, как к нему пристроилась горилла. Кэм зажала рот рукой, чтобы не заржать, как лошадь. А из-за привычки Трэверса попадать в неприятности, она так и не успела поздороваться со старым знакомым. Пока парни выясняли отношения, Энни дернула подружку за рукав:

— Может, им помочь надо? Разнять?
— Никогда не лезь в процесс доминирования, — ответила ей Мортиша и махнула рукой, — сама огребешь. А парни так и будут потом ходить нервные.
— Почему они не могут просто тихо друг-друга ненавидеть? — грустно вздохнула пикачуха.
— Не-а, это наша зона ответственности! Пойдем еще выпьем…

Кто-то все-таки полез разнимать парней. Мортиша за это время успела забежать за бутылкой той самой текилы. Энни зацепилась языком с каким-то другом. Тот выглядел, как ботан, потому Кэм решила, что оставить с ним подругу на короткое время будет безопасно. К тому же, Энни очень однозначно намекала, чтобы Аддамс скрылась в туман. А когда Себастиан был уже свободен от своей ежедневной рутины, Кэм пришла к нему, чтобы создать новых проблем. Девушка протянула ему стаканчик с текилой.

— Не виски, конечно, но это лучшее, что у них есть, — она загадочно улыбнулась. — Слышала, Элвиса похитили инопланетяне.

Кэмерон не смогла сдержать своей улыбки после шутки Себастиана. Этот засранец всегда казался ей оригинальным, со своей грубоватой харизмой и очарованием. В школе его больше ненавидели, чем обожали: девчонки и мальчишки сохли по плохишу, требовали друг от друга “держаться подальше”, но при этом посылали анонимные признания в любви. Он тоже был своего рода звездой школы, хотя никогда не гнался за этим статусом. Это только нагоняло больше флера таинственности вокруг младшего Трэверса.

Кэмерон же с этого больше бесилась. В ее мире тогда не укладывалось, что можно просто так взять, потрахаться и потом сделать вид, будто ничего и не было. Парень за ней не бегал, а она упорно делала вид, что ей все равно. Потом девушка была благодарна Себу за это.

Сегодня, находясь так близко к нему, приятные воспоминания заставили ее испытать нечто вроде предвкушения. Легкое касание его пальцев отозвалось импульсом по всему телу.

— Что ж, полосатый костюм тебе могут скоро выдать за конфликты с парнями. А с усами еще нужен навык фехтования. — Девушка игриво улыбнулась.

Она хотела было уже сама предложить “пофехтовать”, но заиграл медляк и она чуть было не выпалила это одновременно с Себастианом, который предложил танец. Кэм дернула левым уголком губ и поставила свой стакан на край стола. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними, а ее холодные пальцы с идеальным темно-красным маникюром скользнули по его ладони. Она взяла его крепко и требовательно, так, будто сейчас потащит за собой в пропасть. Но вместо пропасти — центр комнаты, где уже толпились парочки под призрачным фиолетовым цветом светодиодных лент. Кэм сама положила его руки себе чуть ниже талии, а свои обвила вокруг его шеи. Высокие каблуки немного компенсировали их разницу в росте.

— Ты вообще умеешь отдыхать без мордобоя? — Спросила она, чуть сильнее прижимаясь к его телу.

Воспоминания вспыхнули снова. Как он заботливо спросил перед моментом: “уверена?” Тогда она соврала. Кэм не была уверена. Тогда она вообще ни в чем не была уверена, кроме одного — она хочет быть, как мать. Не хочет ждать и чего-то бояться. Но теперь, находясь так близко к нему, в этом дурацком парике и платье, она чувствовала, как что-то внутри разгорается. Ей снова хотелось ощутить те эмоции, которых она не испытывала больше ни с кем.

Но фиг там плавал. Прозвучал скрежет пластинки, свет стал чуть ярче. Кто-то из ребят включил микрофон и раздалось пронзительное:

— А что все такие кислые? Давайте взбодримся и, наконец-то, по-настоящему познакомимся! Сыграем в правду или действие?

Кто-то фыркнул, кто-то поддержал. Рядом вдруг возникла Энни со своим ботаником. Алкоголь вдарил ей по голове так хорошо, что она стала куда решительнее, чем вначале вечера. Девушка смотрела на Кэмерон такими щенячьими глазами, что отказать было невозможно. Кэм посмотрела на Себа и вскинула бровь.

— Слабо? — спросила она тихо, — или боишься, что тебя попросят станцевать стриптиз?

Через пару довольно суетливых минут, небольшая толпа сидела в кругу на полу. Кто-то на продавленных подушках дивана, кто-то нашел хозяйскую подушку из спальни. А кто-то прямо так, почти голой шлюшко-тыквенской жопой на полу. “Ведущий” в костюме скелета раскрутил бутылку. И та встала, указывая горлышком на Энни.

— Пикачу! Правда или дйствие?

Энни покраснела до пяток.

– П-правда… — пискнула она.

— Самый стыдный фанфик, который ты когда-либо писала, — немедленно выпалил парень.
Энни открыла рот, закрыла, посмотрела на Кэм.

— Это... — Энни замялась. — Это кроссовер Сверхъестественного и Моей маленькой пони. Дин Винчестер трахает Принцессу Селестию. Там было 78 страниц.

Тишина была разорвана хохотом. Кто-то сказал, что больше никогда не сможет смотреть на лошадей. Для кого-то принцесса Селестия заиграла новыми красками. А кто-то никогда бы не подумал, что у охотника на чудищ может встать на пони. Кто-то похлопал Энни по плечу, выразив восхищение. А она, довольная, сама раскрутила бутылку. Горлышко показало на Себа.

— Правда или действие?

Отредактировано Cameron Seydoux (6 апреля 17:09)

Когда Себ выбрал своей жертвой Энни, все заулюлюкали. Кэмерон сначала и сама прыснула от смеха, когда увидела залившееся краской лицо подруги. А потом почувствовала укол ревности. В голове появились мысли, что сама Кэм не была во вкусе Себастиана. И это многое объясняло. Он просто весело проводил с ней время, а нравились ему девушки совершенно иного типажа. И, немного успокоив внутреннюю истеричку, Сейду решила, что такой расклад ее вполне устраивает.

Когда очередь дошла до самой Кэм, она выбрала правду. Вопросы задал Себ. Энни озвучила мысли самой Сейду, что нечестно так брать и задавать сразу два вопроса, но сильно возмущаться по этому поводу девушка не стала. Только чуть отвела глаза в сторону, прикидывая, какую бы цифру назвать вслух. А сама вспоминала.

Джон, который до сих пор отойти не мог и периодически писал ей любовные послания, когда напьется. Алекс, который очень сильно старался казаться половым гигантом, а на деле оказался забитым маменькиным сынком. Какой-то Донни или Дэвид, она даже не запомнила имени. Антонио в Италии, ухаживал классно, устроил ей самые настоящие романтические каникулы, а вот сам секс был странный. Макс, на этот раз извращенец с фетишем на памперсы… Был и чисто лесбийский тройничок с двумя девушками сразу в поездке на Ибицу. Вроде бы все. Но он ведь спрашивал про парней. Самым лучшим она до сих пор считала Себастиана, но гордость не позволила бы ей произнести это вслух. Нет уж, раз он выбрал Энни, а не ее, то и она выберет кого-нибудь из списка. Она решила выбрать итальянца.

— Из шести был один запоминающийся, — сказала Кэм наигранно мечтательно, пока брови Энни ползли вверх, — ради него я бы съездила в Италию еще раз. Антонио, ух. У него были секс-качели.

Наглое вранье, конечно же. Никаких качелей не было, разве что эмоциональные перед ее отъездом. Бедный Антонио пыхтел над Кэм минут 10, как собака, и издавал странные звуки. Все время она таращилась на него с круглыми глазами, опасаясь, что у 40-летнего мужика случится инсульт. Зато для старичка он выглядел классно. Накаченный, высокий, всегда стильно одевался.

— Шесть? — Удивленно выпалила Энни. — То есть ты… переспала с шестью парнями? И один из них был с секс-качелями?

Она покрутила головой, и Кэм подумала, что у девушки сексуальный опыт на зоофильной фантазии с Дином Винчестером в целом-то и заканчивался. Она хитро улыбнулась подруге и повернула бутылочку. Но прежде, чем горлышко снова указало на Себа, раздался истошный вопль. Зои вбежала в гостинную, неразборчиво выкрикивая такие слова, как “он мертв”, “помогите”, “кровь”, “вызовите скорую”.

Все вдруг встали. Парень-скелет взял за плечи кричащую и попытался успокоить. Кэмерон подошла к ней и увидела в глазах только ужас. Несколько человек рванули в коридор, а потом к комнате, из которой выскочила Зои.

Страх в глазах Зои медленно замещался гневом. Казалось, что шестеренки в ее голове с хрустом проворачивались, когда она осознавала, что ее разыграли. Так по-идиотски. Кэмерон цокнула языком, а брюнетка в кэтсьюте рванула к кровавому весельчаку. По всей квартире раздался звонкий шлепок. Теперь хохотали те, кому розыгрыш не показался смешным.

— Кошмар, выглядит, как настоящая, — сказала Энни, разглядывая кровавое месиво на груди актера, — зачем так пугать.
— Хэллоуин же, — пожала плечами Кэм, — а что это за парень, с которым ты…
Энни покраснела и Сейду решила пока больше не спрашивать. Сказала, что они вернутся к этому разговору завтра, и отошла в уборную. Чтобы снова столкнуться с Себастианом.

И снова между ними повисло долбанное сексуальное напряжение, которое невозможно было сохранить в текущих условиях. Но, как уже побывавший на поле боя солдат, Кэмерон не была намерена отступать снова. Она прислонилась к раковине и с хищным прищуром посмотрела на парня, будто бы выбирая, какой бы вопрос ему задать. Но вопрос уже сам резал воздух.

— Хочешь повторить? — Спросила она и вскинула бровь, улыбаясь одним уголком губ.

Себастиан не ответил. Он вообще говорить не особо любил, сразу переходил к действиям. И зачем надо было выбирать правду? Его действия кричали громче любых слов. Его губы жадно впились в ее, и она ответила ему с той же страстью. Руки резко задрали длинную юбку, а большие пальцы подхватили тонкие лямки трусиков. Кэм в это время принялась за освобождение Себастиана от штанов: пальцы расправились с ремнем, затем с пуговицей и ширинкой. Элвис потерял брюки, а затем и трусы. Ладони Кэмерон трепетно легли на его стоящий колом член, который уже не требовал дополнительной стимуляции, но девушка слишком сильно скучала по этому самому члену, чтобы отказывать себе в удовольствии. Коснулась и яиц, жадно укусив его за нижнюю губу. Себастиан с рыком подхватил ее на руки и усадил на стиральную машину. После недолгой возни с презервативом, их губы снова встретились, а Кэм сама подалась бедрами вперед, насаживаясь на Себа. Ее пальцы впились ему в затылок, когда он резко вошел в нее. Она была уже достаточно мокрой и не испытывала какой-либо дискомфорт. С ее губ сорвался блаженный стон, заставив разорвать поцелуй. Резкими движениями он начал вколачиваться в ее тело, а она подавалась вперед, обхватив его торс ногами.

— Блядь, да!!! — выпалила она, когда достигла пика.

Оргазм пришел быстро, но она хотела еще. А потом еще. Девушка чуть подалась назад, положила руку Себа себе на грудь, пока другая его рука мягко легла ей на лобок. Ей бы хотелось освободиться от этого платья, и, по всей видимости, парню тоже не очень нравился этот барьер между ними. Но даже так, сквозь ткань платья и бюстгальтер, прикосновения вызвали новую волну эмоций. Она ощущала, как он двигается в ней и выбивает из нее стоны, и ей было наплевать, что их сейчас слышит весь дом. Когда она кончила во второй раз, у нее затряслись ноги. А потом кончил и Себастиан, уткнувшись лицом ее шею. Какое-то время они вместе тяжело дышали. И, ощущая это дыхание, Кэм ловила себя на мысли, что не хочет его никуда сейчас отпускать. Мысли эти она отогнала быстро. “Получила охуительный секс, что тебе еще надо для счастья?” Себастиан осторожно вышел из нее, и она опустила задравшееся платье.

Отредактировано Cameron Seydoux (7 апреля 01:30)