И тут стало происходить что‑то необъяснимое. Нет, Хлоя, конечно, знала о странностях этого клана, но чтоб настолько! Она застыла, боясь даже шевельнуться и нарушить своим присутствием ритуал. В этой лавке, буквально перед ней, творилось что‑то магическое.
Бруха это ощущала на себе: будто аура малкавиана сейчас активно стесняла ауру её собственную, давила, вытесняла, заставляла отступать вглубь себя. Воздух сгустился, стал вязким. Хлоя невольно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал — не свойственный её мертвому организму — холодок.
Хар сейчас казался кем‑то другим — более могущественным, более… древним.
Для пущего антуража не хватало лишь того, чтобы свет начал мигать — но, словно по заказу, лампы над головой задрожали, замигали, бросая на стены рваные тени. Всё помещение пришло в движение, подобно землетрясению, — но не физически. Предметы оставались на своих местах, однако их очертания дрожали, расплывались, будто реальность вокруг Хара пошла рябью.
Или это я теряю связь с реальностью? — мелькнуло в голове Хлои.
Голос малкавиана изменился. Он больше не говорил — он звучал, будто резонировал в самой глубине сознания. Низко, гулко, с эхом, которого не могло быть в этой тесной лавке.
— Расскажешь хоть кому-нибудь, что сейчас увидишь и услышишь, - «нечто» расплылось в жуткой широкой улыбки. — И я тебя выпотрошу. Клянусь, ни одна живая и тем паче мертвая душа, тебя не спасет. Некоторые тайны недозволительно знать даже вашему кровавому роду, считающему что он стоит над человечеством...
«К кому он обращается? Ко мне?»
Если это так, то девушка лишь хмыкнула. Даже если угроза прозвучала убедительно, бунтарка могла бы и поспорить — только вот не стала. Она не верила в эти сказки. Сомневалась в том, что, если рассказать об этом, за ней придёт какая‑то хтонь и сожрёт. И всё же Файбер об этом не расскажет — ей просто некому этим поделиться. Друзей особо нет, а Ирма — вовсе скептик.
А дальше начался заговор. Малкавиан быстро произносил какой‑то текст — до Хлои доносились лишь обрывки. Хлоя не пыталась вслушаться и понять слова — они казались ей утомительным предисловием.
Ну сколько можно? — мысленно вздохнула она. — Он собирается, когда‑нибудь перейти к сути или так и будет бормотать?
Разложив три карты, которые олицетворяли три линии судьбы, Хар замер, и Хлоя насторожилась, с нетерпением ожидая продолжения. Что‑то ей подсказывало, что она мало что поймёт — слишком туманны были слова малкавиана, слишком чужд его способ мышления. Она то и дело поглядывала то на карты, то на безумца, пытаясь уловить хоть намёк на логику в его действиях.
Затем тот стукнул по столу и закашлялся — неожиданно, резко, подобно человеческой природе, будто его лёгкие заполнились пылью. Кашель звучал натужно, прерывисто, словно что‑то внутри сопротивлялось выходу. И, уняв приступ, малкавиан пришёл в себя — будто этого всего безумия до этого и не происходило. Его взгляд прояснился, плечи опустились, а пальцы, ещё недавно дрожавшие в трансе, теперь спокойно лежали на краю стола.
— На счёт того, что увидела и услышала, и правда помалкивай, — ещё раз предупредил мужчина, и Хлоя нетерпеливо цыкнула. — Он, в смысле я, не врал.
— Перевертыш. Близнец. Двуликий. Лежит в горизонте... Всё что будет окружать тебя в течении некоторого отрезка времени, прямо противоположено тому, чем будет казаться на первый взгляд. Будь аккуратна в выборах, ибо сила может оказаться слабостью, неверный— самым надежным, а красивое— безобразным. Это не зависит от тебя, просто имей это в виду, — молвил малкавиан, раскрыв секрет первой карты.
Хлоя кивнула. К этому вполне можно было прислушаться. Она и так всё время находилась в состоянии выбора, балансируя между риском и осторожностью.
Но тут же в голове всплыла мысль: «А что, если моё искажение — это тоже часть пророчества?»
Всё красивое, даже совершенное и идеальное, ей казалось не красивым, а всё уродливое — привлекательным. И если брать такую концепцию, то нужно ли выворачивать каждую ситуацию наизнанку?
— Впереди будет много важных выборов, на которые ты можешь повлиять, но все они будут выжигать твою душку, камень за камешком. Даже засыпав пламя, нельзя превратить уголь— в дерево. Это твоё обстоятельство и обратить его вспять практически невозможно. Всё что в твоих силах— выбрать как именно ты будешь гореть, что тебя заставит и как долго это продлится, — пояснил провидец суть второй карты.
Здесь Хлоя задумалась. Предсказание можно было трактовать и в прямом смысле, и в переносном. Что из этого главное — понять сложно, но Файбер решила, что это означает её стремление и роль в судьбе. «Гореть» — значит действовать, стремиться к цели. И то, что против своей природы не убежишь.
— Любопытно. Карта с множеством мест. Это твоё правило— какие бы причины не гнали тебя вперед— ты всегда будешь в пути. Остановки возможны, но не будет места, которое ты сможешь назвать своим домом. Вертикаль говорит, что ты можешь это менять, но не обманывайся. Ты можешь выбирать места, но идти наперекор правилу в попытке найти тот самый пресловутый дом— невозможно. Бытие всегда найдет способ выкурить тебя из убежища, если ты решишь прекратить гонку.
Проанализировав сказанное малкавианом, Хлоя вновь кивнула. Сказанное её напрягло, и над этим предсказанием стоило подумать хорошенько. Ведь действительно, даже сейчас Файбер чувствовала себя совсем не на своём месте. Она ничего не могла называть своим «домом»: ни домик, где жила последние месяцы, ни убежище анархов, ни даже клан, к которому формально принадлежала. Всегда присутствовало стремление найти его — среди родичей, среди остальных анархов, — но никак не получалось. И даже среди них Хлоя чувствовала себя чужой. Это влекло за собой мысли, что с ней что‑то явно не так.
Хлоя заметно загрузилась — мысли крутились в голове, сталкиваясь друг с другом, словно осколки разбитого зеркала. Ей придётся отправиться домой и обо всём подумать… а может, девушка вовсе решит, что стоит обо всём этом забыть
Она вздохнула. Сначала она глянула на свою ладонь, а после на нефритовую фигурку. Протянув руку и взяв её, перевела взгляд на малкавиана.
— Странный ты, даже пугающий, — произнесла она, по‑доброму усмехнувшись. — Но это мне в тебе определённо понравилось.
Встав со своего места, она помедлила. Перед тем как уйти, решила задать ещё один вопрос: — Как ты думаешь, мы встретимся снова?
- Подпись автора
Desire...I'm hungry
I hope you feed me
How do you want me?
