[indent] В «Полумесяце» по ночам никогда не бывает тихо. Как не бывает и темно. Вспышки неона, какофония звуков, запах сладких авторских коктейлей, тяжёлый туман сигарет — датчики дыма на потолке мертвы уже как пару лет. Барная стойка с бокалами и стаканами, шум шейкеров и треск льда, всплеск текилы и рома, водки и джина, мешаемых с газировкой или соком. С десяток столиков, большая часть свободная — наплыв гостей бывает крайне редко, обычно по праздникам. Монти нравится «Полумесяц», и он по-собственнически считает заведение своими маленькими владениями — да и кто из других сородичей сюда решит сунуться? Сейчас на столе перед ним — четыре вещи: переполненная до краёв пепельница, декоративная белая ваза с засыхающей розой и два бокала с коктейлями ядерно-зелёного цвета. Монтгомери нравится и полумертвый цветок, и эта химоза в бокале, и даже тлеющий кончик сигареты — нужно только вовремя успеть потушить, чтобы не обжечь пальцы. Ему нравится очередная ночь, когда можно предаваться блаженному безделью и не обременять себя ничем серьёзным. Тем более компания для такого времяпровождения подбирается блестящая.

[indent] Аарон пытается впечатлить его своим познанием греческого, цитируя по памяти «Агамемнона» Эсхила. Присцилла же щёлкает зажигалкой, помогая прикурить — эта четвёртая по счёту сигарета, если верить покоящемся в пепельнице предыдущим трём. На Аароне — твидовый пиджак и льняные брюки, полосатый красно-белый галстук, выглаженная рубашка, начищенные до блеска оксфорды, весь такой студент-паинька филологического факультета. Присцилла же в кожаной куртке на два размера больше, топе на тонких бретельках, джинсовой юбке, рваных колготках и тяжёлых армейски ботинках. Монти нравятся эти двое — друзья, завалившиеся в «Полумесяц» ещё до полуночи, чтобы пропустить по коктейлю, и приглянувшиеся ему этой ночью. Вспоминаются те сцены из фильмов, где добрый и улыбчивый мороженщик даёт богатым деткам не только вафельные рожки, но и пакетик с разноцветными таблетками — у Монти в кармане жилетки целое конфетти экстази с рожицами, сердечками и зверятами. Немного улыбок, искра восторга, ни к чему не обзывающий флирт — и добро пожаловать в рай Поцелуев под кайфом, не забудьте пристегнуть ремни и не стонать слишком громко.

[indent] Впрочем, атмосфера в «Полумесяца» сейчас такая, что никто и не заметит, реши Монтгомери развести этих студентов на кровавый тройничок прямо на диване. Сейчас половина второго ночи, и в баре остались только самые крепкие. Или самые молодые да бесстрашные. Или кому завтра не на работу. Диско-шар над головами крутится, отбрасывая серебряные блики на стены и лица, неоновая вывеска полыхает всеми цветами радуги, и трек, гремящий в колонках, приглашает потанцевать и курнуть косячок. Монти нравятся такие ночи — в них забываешь, что ты мёртв, предаваясь сладком самообману. Он смотрит на всё это великолепие через пелену сигаретного дыма, через накатывающую тёплой волной эйфорию, смывающую прочь тревоги и мрачные мысли, и обменивается полупьяными поцелуями с этой парочкой. Закрывает глаза, сам не удерживаясь от полустона — Присцилла игриво кусает его в шею, ровно там, где должна биться венка. Если уж и деградировать, то только так — утопить себя в крови, в экстази, в алкоголе, в чужом обожании, бери всё и ничего не давай взамен.

[indent] Кто-то касается его плеча, и Монти с трудом приоткрывает глаза — Долорес стоит над ним, скрестившая руки на груди, и на её лице, освещённым ярко-голубым неоном, написано беспокойство. 

[indent] — И что ты принял? — Долорес не обращает ни малейшего внимания на влюблённую парочку, устроившуюся рядом с её домитором. Лишь забирает со стола опустевшие бокалы, меняя их на новую порцию напитков — от одного пахнет текилой и грейпфрутом, от другого — сахарной ватой и джином. Долорес умничка, и Монти обещает себе, что непременно вознаградит её за терпение к его выходкам, и опрометчиво верит себе.

[indent] — Две жёлтые и три розовые, — его губы сами собой расплываются в довольной улыбке. — И не я, а Присцилла и Аарон. Познакомьтесь, ребята, это Долорес, — Митчелл щёлкает пальцами, пытаясь привлечь внимание парочки, окончательно потерявших себя в лёгкости химии и блаженстве недавнего Поцелуя. — В общем, им тоже очень приятно. Принесёшь нам счёт?

[indent] — С каких пор ты начал платить? — вздёргивает Долорес брови. За Монтгомери привычки платить никогда не водилось, и уж тем более когда он под кайфом.

[indent] — С таких, — Монти слепо шарит по бедру Аарона, пытающийся найти карман с кошельком и не промахнуться, сунув ладонь в ширинку. Хотя вряд ли кто-то расстроится такому недоразумению. Но кошелёк находится, а стояк остаётся под брюками нетронутым — на стол перед Долорес ложится помятая купюра. Гуль фыркает, окидывая наконец презрительным взглядом пьяную молодежь, и забирает деньги, ретировавшись за барную стойку.

[indent] У Монти уже есть план на продолжение ночи: догнаться до состояния, когда песнь перестанет быть слышна, и устроить себе турне дальше по городу. Может, заглянуть на Элизиум, пока народ не разошёлся кто куда, и перекинуться словечком с кем-нибудь из сородичей, ведь надо наверстать последние сплетни, а то самые пикантные протухнут и потеряют всё своё очарование. Но это чуть позже — пока можно послушать и греческий Аарона, и коротко поцеловать запястье Присциллы, и сделать глубокую ментоловую затяжку. Однако кто-то вновь прерывает Митчелла от  — на сей раз не это Долорес: какая-то незнакомка стоит перед его столиком и интересуется, не Монтгомери Митчелл он.

[indent] Монти окидывает взглядом девицу. Если бы не безвкусные рисунки на её лице и бомж-стайл в одежде, то Монти мог бы назвать её даже симпатичной, но увы. Либо драгдилер, либо сородич. Монти оба варианта устраивают, да хоть два в одном. Он дарит ей в ответ такую же очаровательную улыбку, тщательно сдобренную обаянием силы крови, и выдыхает колечко дыма.

[indent] — Кыш-кыш-кыш, — отмахивается от Аарона с Присциллой, сгоняя ребятишек с дивана так, будто не обменивался с ними ни поцелуями и кровью пару минут назад. — Проветритесь немного, я скоро подойду — и продолжим.

[indent] Студенты переглядываются обиженно, но послушно соскальзывают с дивана — Присцилла ещё успевает подарить ему поцелуй в щеку, оставляя тёмный след помады, но Монти как-то всё равно на такой постпоцелуйный аксессуар. Будет очень неприятно, если сделка, о которой ляпнула блондинка, окажется не такой уж выгодной.

[indent] — Я весь внимание, — облокачивается Монтгомери на стол, пытаясь сосредоточить взгляд на лице девушки. Получается скверно — вспышки света рассыпаются на её коже блёстками, которые под действием волшебных таблеток и витэ переливаются как битый хрусталь. — Надеюсь, это что-то действительно выгодное. А то дел у меня много, а времени — не очень, мисс?..

Отредактировано Monty Mitchell (13 декабря 11:53)

[indent] «Бей или беги» — всего два варианта, таких простых, одинаково верных, одинаково полезных. Не можешь отбиться — беги и не оглядывайся, смотри под ноги и не смей поскользнуться, только не дай противнику и страху сожрать тебя. Можешь ударить в ответ — бей со всей силы, никакой пощады, впейся в глотку и выгрызай себе свободу, если понадобится — убей, но не дай себя убить.

[indent]  Митчелл всегда предпочитает «беги».

[indent] Смени имя. Вспомни, как накладывать театральный грим на лицо. Играй, актёрствуй, вытаскивай из себя свою лучшую роль, притворяясь кем-то другим. Скройся с глаз долой, не отсвечивай, жди, пока дело не начнут налаживаться, и собирай чемоданы. Беги-беги-беги, машины, поезда, аэропорта, теплоходы, лайнеры — беги от опасности, от угрозы, от любого, кто может оборвать нежизнь в один момент. Митчелл дорожит своим бессмертием так, как ничем и никем другим в этом мире.

[indent] Беги — самый простой, понятный, привычный вариант. Выученный в идеале, разыгранный не один десяток раз, разученный до последней строчки, каждой реплики — всего лишь нужно вырваться из хватки

[indent] Вариант, которого Монтгомери сейчас лишают.

[indent] Он дёргается, когда эта сумасшедшая злобная сука нависает над ним. Когда она выпускает когти, представляет свои лапы к его шее — недвусмысленная угроза, прямой красноречивый намёк «дёрнешься — пожалеешь». Он всё равно пытается вырваться, трепыхается, чувствуя, как когти щекочут висок — собственное тело инстинктивно обращается в мрамор, неподвластный животному оружию. Зверь реагирует быстрее, чем убогая человеческая часть. Музыка бара продолжает играть так же весело и легко — «New York, New York» Синатры звучит насмешливо-неуместно. Кто-то из посетителей изумленно восклицает, где-то со стола падает бокал с каким-то коктейлем — воздух становится приторно-сладковатым, словно ароматических сигарет и фруктовых испарителей не хватало.

[indent] Одна паническая мысль проносится за другой в голове. Добегался. Наврался. Последняя звонкая шутка от сестёр всё же нашла его. Посмертная усмешка сир видится в оскале женщины, которая прижимает его к дивану — опрокинутый со столика девичий коктейль липнет к волосам кусочками сахарной ваты и едким горьким джином. Монтгомери смотрит на сраную гангрельшу перед собой, на уродскую татуировку на лице, слушает её голос, выплевывающий ему в ухо какую-то брехню. Всё ещё пытается вырваться из хватки.

[indent] Ллойд.

[indent] Память услужливо подкидывает портрет канализационного уродца, встреченного на одном из Элизиумов. Кажется, они даже обменились дежурным «добрый вечер», тут же позабыв о существовании друг друга. Не социальные конкуренты. Не пищевые соперники. Не имеют ни общих приятелей, ни врагов, ни спорных вопросов. Так какого, спрашивается, хрена?

[indent] Когда у тебя отнимают вариант «беги», остаётся второй — «бей».

[indent] — Убрала. От меня. Лапы, — шипит Митчелл в лицо девице, скаля клыки, ощерившись голодной пастью, прожигая это грязное животное взглядом, полным ненависти. Витэ, до этого бездумно растрачиваемая на сигарету и крохи тепла в руках, разгорается под кожей, питает обаяние, выворачивая его до безобразной маски чудовища, готового в любой момент вцепиться нападавшей в горло. — Понятия не имею, какая к херам недвижка Ллойда и при чём здесь я.

[indent] Уродливый пронзительный визг постепенно заполняет её голову — звенит искажённым криком изнутри тупой звериной башки, только для неё, персональное выступление, и Монтгомери хочет видеть, как у этой сумасшедшей суки из ушей будет вытекать мозг, капля за каплей, мешаясь на диване с розовым коктейлем и тающей сладкой ватой.

Отредактировано Monty Mitchell (20 января 05:10)

[indent] Не будь у Митчелла той стойкости, что даруется весте с витэ, то кровь из разбитого носа сейчас бы заливала лицо. Вместо неё же на щеку падают капли какого-то коктейля — приторно-сладкой клубники и горчинка текилы. Звериная стерва нависает над ним, и спасибо, что хотя бы не брызжет слюной из оскаленной пасти — Монтгомери с трудом удерживает себя от того, чтобы не плюнуть этой поехавшей в лицо. Останавливает его только здравомыслие и перспектива раздраконить девчонку до той степени, что её Зверь решит сорваться с поводка и решить открутить ему голову.

[indent] Посетители вокруг вскакивают, вскрикивает, перешептываются, кто-то в воздух спрашивает, нужно ли вызвать копов. Даже охранники наконец пытаются вмешаться, отлипая от телефонов и мчась к эпицентру беспорядка. В том, что гангрельша выпотрошит их, если захочет, сомневаться не приходится. Но всё обходится без кровопролития — только эта безумная бросает через плечо:

[indent] — Тебя предупредили, — и гордо удаляется к выходу.

[indent] У Монтгомери всё ещё стоит шум в ушах в виде Песни, воющей не хуже охранной сирены. Он поднимается на ноги, хватаясь за протянутую руку кого-то из постоянников (Дэвид или Майкл, постоянно путает этих двоих), пытается стряхнуть с груди стеклянную крошку разбитых бокалов и щепки разнесённого стола. Пиджак мокрый, сладкий, отвратительно липнет к коже. Внимание скота вокруг мерзкое, вопрощающее, приправленное нотами непонимания и страха. После такой херни кто-то точно решит сменить место вечерних пьянок. Впрочем, Монтгомери сейчас на этих людей плевать — со стороны всё выглядело как прозаичная сцена с обдолбанной бомжихой, слетевшей с катушек на почве ненависти с гей-сообществу.

[indent] А пока Митчелл чуть ли не взлетает вверх по лестнице, распахивая двери убежища-лофта и вваливаясь в полумрак комнат. Срань-срань-срань, где его сумка, где чемодан? Пора собирать шмотки и валить отсюда, с Ллойдом и этой шавкой ему не тягаться, пускай друг другу глотки перегрызут, а он сваливает из Сиэтла, нечего рисковать.

[indent] Паника застилает разум, пока Митчелл по всей спальне пытается найти свежую рубашку. Ебаный Ллойд и его шерстяная подстилка, мнят, что им всё и везде можно. Выхватывает из кладовки большую спортивную сумку для поездок, пока костерит лавиной матов этих двоих. Какого хрена это было, какого хрена Ллойда ему нужно, какого хрена эта ебанутая влезает во всё дерьмо как затычка в каждой бочке? И где его туфли, господи ты блядский боже?

[indent] Монтгомери напуган и зол в равных пропорциях, мечется по комнате, запихивая в сумку вещи, украшения, бумажник и ключи. А на кой чёрт ему ключи, раз он уезжает? Связка отправляется в недолгий полёт через всю комнату, приземляясь со звоном на пол. Надо ли брать с собой Долорес, чтобы не заводить потом новго гуля на новом месте?.. Митчелл присаживается на край кровати, зарывается пальцами в  волосы, пытаясь понять, что это было и где он успел поднасрать Ллойду. А эту долбаную суку нужно проучить. Пускай наслаждается ультразвуковыми трелями в черепе до самого утра, может, из её тупой башки вытекут последние крохи мозга — если тот, конечно, вообще когда-то был в голове…

[indent] Стой-стой-стой, это очень плохая идея, будь умнее, заканчивай это дерьмо. И успокойся. Прекрати паниковать. И начни задавать правильные вопросы.

[indent] И первый из них — а какого, собственно, хрена?

[indent] — А какого, собственно, хрена? — вопрошает риторически Монтгомери, обращаясь то ли к себе, то ли к почти собранной сумке. 

[indent] Какого хрена он должен сейчас бросать всё? Это не сестринско-клановая разборка, от которой он бегает уже не один десяток лет, это всего лишь камарильское говно, скорее всего, связанное со скотом или доменами или ещё чем-то таким. В том, что он с Ллойдом не в остром конфликте, Митчелл более чем уверен, но связываться с этой крысой не станет — выйдет себе дороже. Татуированная стерва, скорее всего, просто пугало, раздающее пинка неугодным и нанятая Ллойдом, чтобы… чтобы что?

[indent] Голова начинает немилосердно болеть — то ли от несмолкающей Песни, звучающей ещё громче, то ли от вопросов, внятных ответов на которые нащупать не получается. А ответы Монтгомери позарез нужны. И придётся добывать их так, как он умеет — болтовнёй.

[indent] Хотя эта падаль явно не из тех, кто много болтает. Такие Монтгомери нравятся меньше всего — из них почти ничего не вытянешь, когда нужно. Хотя ему в принципе не нравятся сородичи. И женщины-сородичи неприятные существа, за исключением пары личностей, и часто желающие отгрызть лицо обладателям Y-хромосомы. Если ад есть, то там царит бесконечный девичник.

[indent] Митчелл тянется к карману, доставая телефон, пока идёт к балкону и щёлкает колёсиком зажигалки. Набирает сообщение, пока делает долгий вдох дыма, прокручивая в голове всё, что есть на белобрысую сумасшедшую. Кроме того, что одевается в лохмотья и красит-набивает тату на лбу, у него нет ничего. Впечатляющий набор вводных, нечего сказать. Но раз Ллойд нашёл её на какой-то помойке, то есть шансы, что кто-то из знакомых может опознать по столь скудному описанию и помочь найти одну сумасшедшую дикарку среди сородичей города.

[indent] Ответ от Ясмин приходит спустя две минуты — Монтгомери успевает докурить сигарету почти до фильтра. Переезд из Сиэтла откладывается на неопределённый срок.

~

[indent] Такси останавливается у «Орхидеи» — фешенебельного отеля класса-люкс, в котором Ясмин назначает встречу. Коротает ли она здесь ночи или выбрала место за близкое расположение к своему текущему места обитания это уже другой вопрос, ответ на который Монтгомери не интересует. Он ждёт Ясмин, сидя на абсурдно-мягком кресле, наблюдая за гостями и работниками отеля, вежливо отказывается от стакана воды, предложенного девушкой у стойки регистрации.

[indent] Жаль, что некоторые вещи нельзя обсудить и решить по телефону. Камарилья как Большой Брат вполне может прослушивать каждый мобильник, а тех, кто скажет чересчур много, отправит под трибунал без шансов на помилование. Лучше уж побеседовать лично, чем так рисковать. Ясмин тоже это понимает, когда соглашается на встречу.

[indent] Что, правда, не мешает ей опоздать на семь минут.

[indent] На ней кожаная куртка, чёрные джинсы и кремовая рубашка с синим галстуком. Кудри убраны в небрежный пучок, несколько прядей иногда выбиваются, падая на лицо. Она замечает Митчелла среди гостей и бодро идёт к нему, улыбаясь так, словно они никогда не хотели бы прикончить друг друга. Объятия мнимой дружбы холодное, комплименты и вежливое беспокойство о делах друг друга — напускные, а лифт останавливается на седьмом этаже. По пути к номеру успевают обменяться прочими любезностями, Монтгомери бросает какую-то забавную шутку, на которую Ясмин негромко смеётся — не исключено, что вполне искренне, ведь шутка действительно забавная. Номер Хафар двуспальный, просторный, в вазе стоят свежие цветы, а плазменный телевизор беззвучно транслирует местные новости, рассеивая полумрак комнаты.

[indent] — …и  назвала её Имани — что на суахали это значит «вера», — бодро продолжает говорить Ясмин, пока разливает им по двум бокалам кровь из холодильника, ещё и добавляет по кубику льда.

[indent] — Из всех моих знакомых только ты можешь завести дома гепарда, — Монтгомери улыбается, когда подносит бокал к её, звонкое «дзынь» наполняет комнату. — И как она, не пытается сбежать?

[indent] — О нет, Имани как котёнок, только ластится и мурчит, — делает Хафар первый глоток. — Ты знал, что царица Клеопатра тоже держала гепардов? Её очень часто рисуют среди них, особенно лежащих у трона.

[indent] — Хочешь заказать портрет? Я недавно как раз познакомился с одним художником, тебе он понравится, — Митчелл подчиняется негласным правилам о прелюдии любого важного разговора. — Будешь его музой, а потом, когда он станет достаточно знаменит, твой портрет попадёт в музей, и люди будут веками тобой любоваться…

[indent] — И как тебе можно после такого  отказать? — Ясмин улыбается хитро, ставит бокал на столик и откидывается спиной на мягкие подушки. — Впрочем, сегодня я не отказала тебе во встрече, может, не откажу и в этом художнике, раз ты его так нахваливаешь.

[indent] — О, молодой человек настоящий самородок, ещё и в твоём вкусе.

[indent] — Много ли ты знаешь о моём вкусе?

[indent] — Достаточно, чтобы тебе нравиться.

[indent] — Насмешил.

[indent] У Хафар настроение прекрасное, чему Митчелл лишь завидует — потому что у него совсем нет желания играть в вежливость, только вот деваться некуда. Ясмин словно улавливает эту мысль и, перевернувшись на бок, подперев щёку ладонью, спрашивает с улыбкой:

[indent] — Итак, что случилось и что ты от меня хочешь, Монти? Не просто так же ты поехал через весь город. На выходных тебя из твоего Содома не вытащить. 

[indent] — Или я соскучился и решил увидеться со старой подругой, — дарит он ответную любезную улыбку. — Тебя совсем не видно на Элизиумах. Может, это у тебя что-то случился? Я беспокоился.

[indent] — Как мило, — мурчит Хафар, не веря ни единому слову. — Но нет, у меня всё хорошо. Спасибо за заботу, дорогой, я буду в порядке. А вот ты, судя по всему, нет.

[indent] Ну что же, наконец-то аперитив закончен, время переходить к основному блюду. Монтгомери нарочито небрежно рассматривает серебро колец на пальцах, когда говорит:

[indent] — Хочешь погасить долг?

[indent] Сделки, услуги, долги — то, на чём держится Башня. Кто-то вечному что-то должен другому, бдительные Гарпии ведут учёт каждой услуги, даже самой ничтожной, имена вносятся и вычёркиваются из их списков, должники рады скинуть со своих плеч тяжесть обещаний. Монтгомери, может, трус и лжец, но свои обещания выполняет — иначе рискует остаться на обочине ночной жизни с багажом в виде подмоченной репутации.

[indent] — …допустим.

[indent] — Чудесно. Я ищу кое-кого. Блондинка, одевается как бездомная, татуировка на лбу. Скорее всего бродяга, но не уверен. Говорит с каким-то европейским акцентом.

[indent] Пятисекундное молчание.

[indent] — Только не говори, что это всё, — вздыхает Ясмин. — Зачем тебе искать шавку, хочешь ей тоже мальчика с краской и кисточкой продать?

[indent] — Вряд ли она знает, что с ним делать, — Монтгомери лишь отмахивается. Сомнительно, что та девица вообще знает, что такое живопись. — Только загрызёт и закопает, пустая трата мальчишки.

[indent] — Как думаешь, они под хвостом друг у друга нюхают?

[indent] — Более чем уверен. Ещё и трахаются по-собачьи.

[indent] — И разносят блох. Я бы на месте Хранителя заставила всех, кто посещает Элизиум, сперва принимать душ — от них постоянно несёт мокрой псиной. 

[indent] — Не забудь прививку от бешенства.

[indent] Короткий смех, снова перезвон бокалов, блестящие в темноты взгляды сплетников — нет ничего приятнее, чем перемывать кости за спиной другого сородича. Может, между ними никогда не было дружбы, но презрение к некоторым сородичем объединяет не хуже общих интересов.

[indent] — Я спрошу у Альберта, может, он знает, что за собачонку ты ищешь, — наконец кивает Хафар. — Он постоянно на связи с ними, у него с бродягами что-то вроде долгосрочного партнёрства. С них — экзотические звери, с него… не знаю, он никогда не говорил.

[indent] — Так это Альберт привёз Имани?

[indent] — Да, его подарок. Хочешь посмотреть фотки, кстати?

[indent] — Давай.

~

[indent] В парке Коб Террас уже горят фонари. Иногда по асфальтовым дорожкам пробегают доморощенные любители вечернего фитнеса, желающие скинуть бегом пару кило, да прогуливаются влюблённые парочки — воркуют, обнимаются, целуются, хватают друг друга за задницы игриво. Монтгомери провоэает их взглядами, пока сидит на скамейке, и крутит украшения на пальцах, пытаясь хотя бы подавить нервозность. Ему не хочется здесь находиться. Ему не нравится здесь находиться.

[indent] Но общественный парк это явно лучше, чем потасовка в баре.

[indent] Ясмин пишет ему короткое сообщение на третью ночь, перестав закидывать фотографиями Имани. Альберт поболтал с кем-то из независимых гангрелов, с которыми ведёт дела, а там уже какими-то своими методами предложение о нейтральной встрече дошло и до мисс Бэккен.

[indent] Монтгомери не нравится идея провести вечер с Эвой, этой дикой бродяжкой, не умеющей нормально разговаривать, но когда там вселенную волновало, что нравится или не нравится мистеру Митчеллу?

[indent] А вот и она.

[indent] Монтгомери приветственно встаёт, нацепив на лицо самую обаятельную и благодушную из всех улыбок своего арсенала. Протягивает ладонь для рукопожатия, будто бы напрочь забыв, как именно Бэккен предпочитает здороваться. И обещает себе, что ещё успеет отплатить за удар, но не сегодня.

[indent] — Мисс Бэккен, спасибо, что откликнулись, — Монтгомери приправляет свою персону капелькой обаяния, чтобы расположить собеседницу к себе, и делает приглашающий жест в сторону дорожки парки. — Прогуляемся?

[indent] Только бы не заходить в те части парка, где фонари не горят, а камер нет — не хочется оказаться в кустах, разорванным на кусочки, если что-то пойдёт не так.

[indent] — Наша первая встреча прошла скверно, и расстались мы на дурной ноте, — начинает Митчелл, предпочитая играть роль беспечного дурачка. — Хотя в иных обстоятельствах знакомства могли бы стать друзьями, что думаете?

[indent] Только через её же труп.

[indent] — А для нашей возможной будущей дружбы я бы хотел разобраться в том недопонимании, которое возникло. Потому что я действительно не могу представить, чем же настолько не угодил мистеру Ллойду, с которым не веду никаких дел.

[indent] И чёрта с два будет после такого.

[indent] — Так что, поделитесь нюансами того, зачем мистер Ллойд отправил вас делать всю грязную работу?

Отредактировано Monty Mitchell (1 мая 01:48)