Он появился наверху широкой лестницы, как заправский режиссер перед премьерой. Джон Таунсенд. Вентру. Владыка этого маленького царства слоновой кости. Его выход был рассчитан до микрона: пауза, взгляд, охватывающий зал, легкая улыбка. Бокал ему подали мгновенно. Звон вилочки по хрусталю – чистый, ледяной звук, мгновенно умертвивший последние шепоты.
— Приветствую вас, друзья! — Голос Князя, теплый и громкий, заполнил пространство, обволакивая, как дорогой бархат. Тали почувствовала, как Нейтан рядом с ней чуть выпрямился, его внимание стало острым, как скальпель. Он изучал.
Она слушала вполуха. Представления Шерифа – Билли О’Нила, холодного и собранного, как ножны. Сестер – Клэр, гордой и деловитой организаторши, и Аманды, чей взгляд скользил по гостям с томной рассеянностью. Комплименты, легкая ирония Князя («не мучайте Клэр долго»), вызвавшая вежливый смешок. Фальшь, — пронеслось в голове Тали. Вся эта учтивость – тонкий лед над бездной. Она видела, как замирают некоторые гости, как в их глазах мелькает нечто большее, чем просто уважение – страх, расчет, алчность. Озеро Шэдоу Лейк, мистика, фестиваль «Затмение»... Слова Князя о привлечении смертных резали слух.
— За Мейпл Вэлли! И вас, дорогие друзья. — Таунсенд осушил бокал одним элегантным движением и начал спускаться. Музыка полилась из угла – игривая, затем плавная. Начался бал вампиров.
Как хищник, оценивающий силу ветра, Нейтан Зингер наблюдал. Его глаза, холодные и проницательные, фиксировали порядок подхода к Князю: сначала старые знакомые с вековой тяжестью во взгляде, затем важные гости с Сиэтла, чьи имена Тали не знала. Он видел учтивость Таунсенда, его безупречный контроль, легкую усталость в уголках губ, быстро сменяемую новой улыбкой.
— Расслабься, — его голос прозвучал тихо, почти беззвучно, только для нее. Но это было не утешение. Это был приказ. Приказ играть роль.
Тали ответила едва заметным кивком, не отрывая взгляда от таинственного мужчины в черном, замершего в тени колонны. Он тоже наблюдал.
Нейтан выбрал момент безупречно. Когда очередной гость отошел, а Князь на мгновение остался один, переводя дыхание и поправляя идеальные манжеты. Бизнесмен двинулся вперед с тихой уверенностью акулы, входящей в стаю.
— Джон, — его голос был теплее, чем взгляд. — Великолепный прием, как всегда. Вилла сияет, а атмосфера... непередаваема. — Лесть, отточенная до блеска. Тали видела, как уголок губ Таунсенда дрогнул в легкой усмешке. Он знал цену этим словам, но принимал их как должное.
— Спасибо за приглашение, — продолжал Нейтан. — Всегда приятно видеть, как растет наш общий проект. — Ударение на «наш» было едва уловимым, но значимым. Напоминание о деньгах, о связях, какой-то власти.
— Фестиваль 'Затмение' звучит интригующе. Клэр, как я слышал, превзошла себя? Ожидаем рекордных цифр? — Деловой зонд. Короткий, точный.
— И ваша речь была безупречна, — добавил Нейтан, делая паузу для эффекта. — Особенно удачная мысль о мистической ауре озера... Именно то, что цепляет целевую аудиторию. — Комплимент стратегу, а не хозяину дома.
Тали видела, как в глазах Князя мелькнуло удовлетворение. Он ответил что-то краткое, светское. Нейтан кивнул, его лицо – маска полного понимания и согласия.
— Не буду отнимать ваше время, Джон. Еще раз спасибо. Уверен, фестиваль станет триумфом. — Легкий, почти невесомый поклон. И он отошел, растворившись в толпе так же плавно, как появился. Миссия выполнена: статус подтвержден, связи укреплены, информация собрана. Теперь – к Клэр. К реальным рычагам фестиваля.
Когда Нейтан отошел к Князю, волна странного облегчения накатила на Тали. Давление его присутствия, необходимость быть его украшением, ослабло. Но тут же пришло другое – острое, колющее чувство одиночества и уязвимости. Она стояла посреди зала, словно на ладони. Десятки глаз – холодных, оценивающих, голодных – могли скользнуть по ней в любой момент. Чужая. Бруха среди Вентру, Тореадоров, кто их знает кого еще. Дикарка в зверинце.
Ее инстинкты кричали: Отступление! Позиция! С грацией пантеры, замаскированной под изящную танцовщицу, Тали двинулась. Не к выходу – это было бы слишком явно. К краю. К огромным, арочным окнам, за которыми угадывался ночной пейзаж – силуэты деревьев, черная гладь невидимого отсюда озера Шэдоу Лейк.
Она прислонилась к прохладному стеклу. Бокал все еще в руке – маленький щит, предлог не занимать руки жестами. Отсюда был виден весь зал: Нейтан, завершающий свой безупречный танец с Князем; Шериф Билли, замерший как статуя, его взгляд методично сканирующий толпу; сестры, Аманда с томной улыбкой, Клэр – уже ожидающая подхода Нейтана; таинственный незнакомец в тени, чье присутствие ощущалось как холодок по спине.
Внешне она была картиной: задумчивая красавица, любующаяся ночью. Серебристое платье сливалось с отражением луны в стекле. Но внутри бушевало. Позолота. Фальшь. Ловушка. Каждый смех, каждый звон бокала, каждая нота фортепиано (игривая, потом плавная – как они могут танцевать под это?) били по нервам. Она ненавидела эту показную роскошь, этот театр власти. Ненавидела сира, бросившего ее сюда. Ненавидела себя за то, что не может просто развернуться и уйти.
Ее взгляд уперся в черноту за окном. Там, вдали, было озеро. Окутанное легендами и, возможно, настоящей кровью. Дикое место. Место силы, а не показухи. Оно звало ее тишиной и мраком, обещая свободу от этих душащих стен, от взглядов, от необходимости казаться.
Она глубоко, беззвучно вдохнула, не нуждаясь в воздухе, но нуждаясь в ясности. Жди, Рамос. Жди и смотри. Возвращение Нейтана будет сигналом. К новому акту этой пьесы. К новым опасностям в этом сияющем Элизиуме. А пока... пока она стояла на краю, дикая волчица в клетке из слоновой кости, и черное озеро в ночи было ее единственным союзником.
