[indent] — Продолжайте, мистер Кингсли.

[indent] Отто всегда называет своего гуля так. «Чарли» им обоим кажется слишком фамильярным. Обращение «Чарльз» молодой человек ненавидит до слышимого зубного скрежета — непроработанная травма, идущая из жестокого детства. «Флетчер» уже более приемлемо, но только в вечера, когда паренёк приносит славные вести — обращение по этому имени как способ закрепить рефлекс, что за успехи следует похвала и награда в виде крови, пива, Поцелуя, золотой дозы дурмана.

[indent] Однако славных вестей мистер Кингсли не приносит. Вместо них — плач, жалобы, хныканье, паранойя и бред о преследующих его голосах, духах, насланных одним злобным лавочником... Которого мистер Кингсли попытался обнести.

[indent] Отто практически уверен, что видел нечто подобное в каком-то старом фильме, но не говорит этого вслух. Лишь слушает о том, что говорят голоса, поселившиеся в бедной голове мистера Кингсли. Слушает о том, что заставляет его бежать, прятаться по тёмным углам, бояться смотреть в зеркало, вздрагивать от каждого шороха.

[indent] Это любопытно в той же степени, в какой и завораживает.

[indent] Поэтому Отто просит продолжать говорить.

[indent] Он не презирает мистера Кингсли. У всех людей есть проблемы. В том числе и с самоконтролем. Но вламываться в оккультный магазин в надежде, что там действительно найдётся нечто магическое, ещё и будучи пленником фармацевтических радостей в крови... Глупо, очень глупо. Глупость нужно наказывать, а не поощрять равнодушием, чтобы человек усваивал урок — у всего есть последствия, в том числе и неприятные. Некоторые ошибки простительны, некоторые — нет.

[indent] Отрезанный палец — вполне справедливая плата, чтобы уравновесить чашу весов. Ценный урок, полученный с болью. Теперь каждый взгляд, кинутый мистером Кингсли на собственную четырёхпалую ладонь, будет служить ему напоминанием о том, что глупость опасна. Безмолвный совет сперва подумать, а потом сделать. Но также ничего не должно пропадать даром. Отто оставляет мизинец в литровой банке, заполненной формалином и каплей своей крови. До лучших времён. До той ночи, пока не понадобится кость и плоть человека, вкусившего пряную витэ.

[indent] Наказание отдано, урок усвоен. На этой ошибке нужно учиться. Однако есть нечто, что Отто цепляет во всей этой глупой истории, в которую угодил его протеже.

[indent] Шизофренический бред не возникает внезапно, не обрушивается как гром среди ясного неба. Чарльз Флетчер Кингсли всегда был ментально стабилен. Насколько это возможно для гуля. Насколько это возможно для человека в слишком жестоком мире. Поэтому слушать его стенания о голосах, шепотах, преследующих по пятам, как минимум любопытно. Либо это последствия травмы и шока, крайне острых для небольшого приключения, либо же налицо вмешательство извне. Делать выводы пока рано, пациент нуждается в наблюдении — Отто фиксирует каждое слово мистера  Кингсли в блокноте, задавая иногда уточняющие вопросы. Вертит его разум в метафорических руках как занятную головоломку — сам чуть улыбается такому каламбуру.

[indent] Тот, с кем мистеру Кингсли — не — повезло столкнуться, должен быть как минимум любопытной персоной. Либо пугающий до дрожи и вселяющий такой ужас, что ломает разум как яичную скорлупу, либо же некто, сведущий в тонком искусстве убеждения подсознания в искажении реальности вокруг. Не исключено, что оба этих варианта.

[indent] Отто просит Элис разузнать подробнее, кого Чарли Флетчер Кингсли имел честь повстречать на пороге салона «Подлунная тайна». Ответ дочери не заставляет себя ждать — сородич, кто бы мог подумать. Не ест, не пьёт в течение всей смены. Порой не моргает или не дышит, когда рядом никого нет — на первый взгляд, разумеется, если не говорить о той, кто приглядывает из тени, следит за каждым движением, шагом, словом. Отто любит Элис за её проницательность. Ценит её острый ум и наблюдательность. Ни разу не пожалел о той ночи, когда взял её под руку, даровав свободу от оков жизни, законов людей, собственной маски. Сегодня она вновь оправдала все его ожидания.

[indent] А что касается личности хозяина «Тайны»...

[indent] Тёмный Бог поощряет тягу к знаниям. К неизведанному. К тому, что умеет проникать в людской разум. Ломает так, чтобы сквозь осколки можно было увидеть человеческую суть. Отто стоит увидеть владельца салона хотя бы ради того, чтобы понимать, кому быть благодарным за ещё один шаг к освобождению мистера Кингсли. Но есть ещё кое-что, кроме визита вежливости.

[indent] Он рассматривает таинственный ларец пристальнее. Со всех сторон, граней, иногда под лупой. Кое-что из замков-загадок уже открыто, кое-что нет — в отверстия одного виднеются царапины, нанесённые, видимо, отмычкой или более грубым инструментом. Мистер Кингсли отрицает свою причастность к попыткам взлома — Отто знает, что это правда, оценивает физиологическое и ментальное состояние: молодой человек, во-первых, не лжёт тому, чья рука его кормит, а во-вторых, ему было не до того, чтобы возиться с ларцом, пока собственную черепную коробку разрывают чуждые голоса.

[indent]  Замочная скважина маняще чернеет в тусклом свете комнаты. Тёмный Бог ценит в своих детях любопытство, тягу к неизведанному, поиск ответов на загадки, но не поощряет необдуманные решения. Вскрывать чужой ларец, не зная, что там внутри — то самое необдуманное решение. Доверить вскрытие хозяину видится лучшим вариантом, который чуть приоткроет завесу тайны, но не поставит себя самого под удар того, что может быть под резной крышкой.

[indent] Хотя будет довольно забавно, если внутри окажется какая-то сущая безделица.

[indent] Стоит вернуть украденный ларец законному владельцу. А также принести извинения за недостойное поведение своего смертного подопечного. Отто не может предугадать, насколько мистер Томас Финч — имя владельца «Подлунной тайны», возможно, фальшивое — желает видеть у себя гостей, косвенно причастных к дурному инциденту. Поэтому просит Элис передать мистеру Финчу небольшое послание. Хорошая бумага для писем. Перьевая ручка. Несколько строк, в которых души явно больше, чем в электронных сообщениях.

[indent] «Уважаемый мистер Финч,
[indent] Приношу искренние извинения за недостойное поведение моего подопечного, доставившего вам неудобства. Позвольте вернуть вам украденное завтра вечером, а также возместить нанесённый ущерб скромным подарком. 20:00, кофейня «Marseille», Пайк-стрит 213, третий столик у окна.
[indent] С наилучшими пожеланиями,
[indent] Друг».

[indent] Сутки — достаточное время подумать, стоит ли идти на встречу с незнакомцем. Друг — хороший псевдоним, располагающий к мирной беседе. Французская кофейня — публичное место, в котором не придётся тревожиться за свою нежизни на глазах у свидетелей. Скромный подарок — в качестве материального извинения за деяние человека, за которого он несёт ответственность.

[indent] Поцарапанная замочная скважина наводит Отто на некоторые мысли. Заставляет посетить ритуальное помещение, окинуть взглядом стройные ряды пузырьков и фиалов на полке. На каждом — бирке с названием, датой изготовления, сроком годности. Тёмное стекло для растворов, теряющих свои свойства на свету. Коробки из хлорвинила для мазей, прожигающих стекло. Металлические тары для порошков растений, деревянные для костной муки. Кристально чистое стекло для питья и ядов, мутное для консервантов. Иногда к биркам идут аксессуары: птичье перо, побег тростника, измельчённый салат-латук, пергамент с молитвой, палец мертвеца, сброшенная питоном чешуя, огарок свечи из храма, застывшая в янтаре пёстрая бабочка, латунный ключ.

[indent] Отто забирает последний вместе с флаконом. Складывает в небольшой картонный короб — не в магазинном пакете же передавать своё извинение, в самом-то деле?

[indent] И вот время восемь вечера. В кофейне всего пять посетителей, официантка и бариста. Тихо играет Эдит Пиаф из динамиков в углу помещения. Отто греет руки о чашку латте, наслаждаясь лишь видом и запахом — он не склонен к скорби об утраченной жизни, но порой жалеет, что такое наслаждение, как кофе, более ему недоступно. Хорошо, что Бог даровал своим последователям пиво и кровь — достойная замена кофейным зёрнам. Иногда кидает взгляды на подарочный пакет, в котором упакован ларец. Оборачивается, услышав звон колокольчик у двери, вежливо улыбается вошедшему мужчине — тот вполне подходит под описание Элис, не ошибёшься.

[indent] — Мистер Финч, — Отто встаёт из-за стола, протягивая холодную руку в приветственном жесте. — Благодарю, что пришли. Позвольте представиться — Отто.

[indent] Ему даже интересно: оккультный салон — есть ли в нём хотя бы крупица правда или же всё чистейшая сладкая ложь, продаваемая за пару долларов простакам? Ладонь, которую он сейчас пожимает — знает ли она таинства магии или же бездушно перебирает деньги между пальцев? Впрочем, слишком глубокие вопросы для первой же минуты.

[indent] — И вернуть то, что принадлежит вам, — пододвигает он пакет с ларцом к мистеру Финчу. — Ещё раз хочу извиниться за проступок моего человека. Беспокойные руки, бродяжные ноги, рассеянный ум — вот, что нашло на него в тот вечер. Свою ошибку он осознал, и более такого не повторится. А это, — Отто протягивает коробок, перевязанный алым шнурком, — в качестве компенсации. Не мог не заметить стойкость одного замка.

Отредактировано Otto Geiszler (4 февраля 08:24)

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Как типично. Как похоже на обычное поведение уроженца Камарильи. Дети Башни везде ищут подвоха, ждут предательства, не могут представить себе то, что кто-то может быть добр к ним только потому, что желает быть таким.

[indent] Камарилья нацепила на своих подданных стальные оковы и вырастила общество кровопийц, которые не верят ни во что и никому. Покоряются законам и Традициям, даже не понимая их сути, подчиняются слепо. Позиция недоверия разумная, доля паранойи в их мире не будет лишней, но потому и ярче контраст момента, когда за помощь не требуют в ответ ничего.

[indent] — Мне ничего от вас не нужно, Том, — Отто улыбается своего собеседнику мягко, тепло, скорее глазами и морщинками в их уголках, чем самим губами. — Ни помощи, ни награды, ни услуги. Я всего лишь возвращаю то, что по праву принадлежит вам. Может, в обществе подобное вызывает закономерные вопросы и ожидание, что за такой пустяк обязательно потребуют платы, но мне не интересна подобная мелочность.

[indent] Отто недолюбливает искренне политику Башни в виде услуг, малых и больших, все эти счётные книги и Гарпий, регистрирующих, кто кому и сколько должен. Вгоняя сородича в долги насильно, не добиться того, чтобы он сам однажды обратился за помощью, добровольно и с открытым сердцем. Протяни заблудшему руку помощи первым и смотри, как в глазах зажигается надежда. Дай ему то, чего он жаждет, бесплатно, и наблюдай, как он привыкает к приятному. А потом меняй фокус привычки. Может, они все и мертвы и их тела давно не вырабатывают нужные гормоны вроде дофамина или серотонина, но сформировать связь между приятным-бесплатным и определённой личностью удаётся всё так же успешно, как и при жизни.

[indent] Когда-нибудь нужно заняться диссертацией на подобную тему. Отто мысленно делает заметку на метафорических полях такого же метафорического журнала. Список тем для посмертных научных изысканий растёт со ошеломительной скоростью. Хотя поиск издательства станет затруднительной задачей.

[indent] — Иные силы ко мне достаточно благосклонны, чтобы не изводить проделками, как вы выразились, — Отто искренне забавляет это чудное слово, такое нелепое, такое игрушечное. Проделки. Как пакости или шалости, что-то надоедливое, как привязавшийся нелепый щенок-бродяжка, от которого не избавиться. Если только не свернуть ему шею. — Если уважать их, они будут уважать в ответ. Равноценный обмен, принцип, которого я придерживаюсь. 

[indent] Как чаша весов, на которой древние взвешивали перо и сердце. Благосклонность, которую не получить ни силой, ни угрозами, ни шантажом, ни уговорами — только искренней верой и желанием освободиться от душевного угнетения. Отто говорит эти слова просто, легко, как рыболовный крючок, брошенный в тёмные воды, по которой начинают расходиться круги. Не даёт пояснений, оставляя своему новому знакомому пищу для размышлений — если ум пытлив, то сам задастся правильными вопросами, без чужих подсказок.

[indent] — А что касается любопытства… Не буду спрашивать, каким образом вы пришли к такому выводу, но он верен. Мне действительно кое-что любопытно, и это естественное для нашей природы чувство, — чуть склоняет он голову к плечу. Вряд ли мистер Финч успел столь быстро составить психологический портрет. Скорее всего, у него есть другие инструменты под рукой, более изящные, чем тесты или наблюдательные заметки. — Ваш салон. Замечательное название. Интересная тематика. Давно не встречал подобные заведения и тем более не общался с хозяевами. Поэтому позвольте спросить… полюбопытствовать, иными словами.

[indent] Верит ли Отто в то, что есть силы, куда более превосходящие силу крови сородичей? Нет. Потому что он знает, что такие силы есть и от чьей длани они исходят. Потому что позволяет божьим руками направлять его руки.

[indent] — Вы продаёте веру в чудеса, что по-своему искусно, или на прилавках есть и дары тех самых сил?

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Отто слушает рассуждения и истории своего нового знакомого, не перебивает, не задаёт вопросов. Просто позволяет тому говорить, свободно, одним потоком, проводить его по тропе всего рассказа. Отмечает, что мистер Финч отнюдь не глуп и не столь наивен, раз предполагает такие хитрые планы, разыгрываемые через неудавшегося вора и того, кто вернёт безделицу хозяину. Фиксирует в памяти как одну из возможных стратегий — может быть, подобный манёвр когда-то понадобится. Сам Отто вряд ли захочет поучаствовать в подобной авантюре — никогда не была желания, никогда не зажигался азартом таких приключений, предпочитал действовать не вширь, а вглубь. Но он даст этот добрый совет, полученный от Томаса, кому-то из других Последователей, если в этом будет их нужда.

[indent] Отмечает лишь забавность того, как мистер Финч вываливает весь этот поток информации. Некоторые сородичи не умеют держать рот на замке, и здесь даже не нужны не обольстительные речи, ни опутывающая разум древняя магия. Впрочем, не всё из сказанного может оказаться правдой — сородичи больше всех созданий падки на ложь, срывающуюся с языка вместо дыхания. Но дети Сета превращают её в искусство, пока остальные эона топчутся в грязи косноязычия, топорных попыток убеждения, детских манипуляций.

[indent] Хотя манера мистера Финча говорить Отто действительно нравится. Может быть, здесь даже есть немного правды — не истины, не реальности, но той правды, в которую Томас верит сам. Проклятые предметы, места, слова существуют. Цари Египта приказывали своим жрецом скрыть за тёмными чарами усыпальницы, чтобы незваные гости и расхитители могил не добрались до царственных костей. Дети Тёмного Бога   отравляют душу и тело словами, обрушивающимися проклятиями, язвами и неудачами, и то полотно, о котором говорит мистер Финч, похоже на то, что мог бы сотворить следующий в оккультной науке жрец.

[indent] Какова вероятность, что божественная длань направила своё дитя к этому сородичу, в руках которого могла оказаться картина, нарисованная кистью другого змея?

[indent] Какова вероятность, что всё это лишь плод воображения Томаса, связавшего воедино череду неудачей в одну проклятую страшилку?

[indent] Какова вероятность, что это ловушка эонов, которая захлопнется капканом, стоит только подойти чуть ближе?

[indent] Отто прикрывает глаза на долгие несколько секунд. Прислушивается к мыслями, к ощущениям, к интуиции, к божественному шепоту в груди — там, где когда-то было сердце, а теперь темнота и пустота. Томас даёт ему богатую пищу для размышлений. Но и просит кое-что в ответ — справедливо, ожидаемо, логично. Заинтриговать, а потом озвучить цену за знание — Отто улыбается одними уголками губ, одобряя эту тактику. Он бы поступил так же. Он поступает так же. Может, цепи на горле и на сердце мистера Финча сидят чуть менее крепко, чем на остальных сородичах Башни.

[indent] Скованную овцу следует освободить.

[indent] В противном случае же отправить на бойню и подать на стол в меду.

[indent] — Я стараюсь держаться подальше от Башни, поэтому не посещаю формальные собрания. Наши взгляды на свободу воли сильно расходятся, — наконец отвечает Отто, открывая глаза. Смотрит на Томаса спокойно, всё так же благожелательно, не отводит взгляда. Взвешивает каждое слово, смешивает мысленно в нём интригующая тайну и приглашающую правду о себе. — И понимаю ваше желание узнать собеседника поближе прежде, чем пригласить его осмотреть нечто столь притягательное.

[indent] Он останавливается, замолкает, когда девушка в фартуке приносят Томасу заказанное. Чай и пирожное, к которым никто не притронется. Отто оставляет щедрые чаевые официантке, благодарит за латте, от которого не сделал ни глотка. Девушка даже не замечает этого, больше заинтересованная банкнотой, лежащей поверх скромного чека.

[indent] — Что же вы хотите знать обо мне, Томас? — Отто провожает официантку взглядом и потом вновь возвращается к своему собеседнику. — Кроме чего-то прозаичного. Я доктор, бывший хирург, теперь занимаюсь психотерапией как для людей, так и для наших братьев и сестёр. Немного изучаю таинства этих тонких материй, но практической части всё же предпочитаю теорию — собираю материал для диссертации перед узкими научными кругами. Мне нравится белый цвет, пивоварение и исторические подкасты на радио. Я с удовольствием ознакомлюсь с полотном, о котором вы рассказали. Однажды мне повезло изучать одну чашу, которая отзывалась неудачами на всяком, кто её касался. Или, если позволите, могу привлечь коллег к изучению картины. И не останусь в долгу перед вами.

[indent] Можно, конечно, сказать больше или меньше. Солгать легко и грубо, глядя в глаза. Но опыт подсказывает, что худшее, что можно сделать перед сородичем, умеющим так легко определять любопытство одним лишь взглядом проницательных глаз, это сорвать на откровенную ложь. Тайны должны оставаться за завесой, сквозь которую можно угадывать очертания, но никогда не быть уверенным в истинном содержании. Поэтому он продолжает, помешивая два кубика тростникового сахара в тёмном латте:

[indent] — Или вас интересует вопрос крови и происхождения? — Отто чуть приподнимает брови, словно этот вопрос сущая мелочь. Впрочем, для него это является чем-то не особо значительным — он видел вырожденцев, что хуже варваров, и бродяг, что утонченнее королей. Давно перестал рассуждать стереотипами. Добровольно отказался от человеческих заблуждений, тянущихся за каждым сородичем пуповиной из прошлой жизни. — Я принадлежу мезу бедшет. Пирамиде, иными словами. А вы, Томас? Если я могу поинтересоваться, конечно.

Отредактировано Otto Geiszler (19 февраля 10:56)

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Если бы кто-то сейчас попросил Отто составить впечатление от этого знакомства, то он бы выбрал одно слово — «ирония».

[indent] Вот перед ним, в лёгком и приглушённом свете рыжеватых ламп кофейни, сидит дитя Малкава. Под бледной кожей, за этими светло-зелёными глазами, под переплетением ткани мышц и белёсой черепной кости, таится сломленный, раздробленный разум — то ли был таким до Объятий, то ли стал после. На первый взгляд что-то незаметное, какой-то маленький изъян, расколовший рассудок — не угадать, не сказать сразу, что именно сломано в мистере Финче. Отто хотел бы узнать, где же находится та трещина. Этого требует сама божественная кровь, наполняющее его тело имитацией жизни, и требует профессиональный интерес — хирургически развести края этой трещины-раны шире, заглянуть в темноту и душу, выскрести заботливо оттуда всякий гной вроде печального самообмана, мелочной морали, социальных условностей, заученных законов. Оставить только настоящее — подлинные желания, настоящие страхи, искрящиеся амбиции, истинные устремления. Вычленить из безумия, коим прокляты дети луны, всё, что только можно.

[indent] Отто опускает взгляд на кофейно-сливочный узор, нарисованный на тёмной поверхности латте. Чуть улыбается задумчиво, признавая, до чего же иронично и забавно, что даже сейчас врачебная практика не желает его отпускать, а воплощение душевных недугов ведёт с ним беседу на около оккультные темы.

[indent] — Да, вполне, — отзывается Отто негромко. — Находитесь под знаком Рака, созвездием мечтателей и мудрецов. Хотя не так часто я слышу о Допотопном из уст сородича Башни. Неужели политический вектор сменился с отрицания на принятие за столько веков, а я и не заметил? Или же вы из тех редких вольнодумцев, позволяющих себе чуть больше, чем разрешают старейшины? — чуть приподнимает он брови, больше заинтересованный в личности мистера Финча, нежели в обсуждении того проклятия, которое несёт в себе кровь.

[indent] Потому что разум, даже сломленный, даже проклятый, наполняющийся шепотом Изиды, должен для него быть выше витэ. Индивидуализм личности первостепеннее кланового сборища стереотипов, ожиданий, шаблонов и триггеров — они лишь тени, отбрасываемые общей кровью клана. В конце концов, культ Сета рад приветствовать посвящённых братьев и сестёр любого происхождения.

[indent] — И возвращаясь к вашей находке.

[indent] Отто не нужно даже что-то делать, прилагать какие-либо особые усилия, влиять кровью на расколотый разум. Маленькие факты, провокационные мелочи, интересные стороны сыплются из мистера Финча сами как из рога изобилия. Не слишком фанатичен и не пропитан насквозь пропагандой Камарильи, не птенец, раз слышал о Патриархе хотя бы своего клана. Способен видеть дальше и глубже, чем приспособлены физиологически его глаза, и выдаёт этот талант такими небрежными словами. Достаточно осторожен, чтобы не желать света софитов от старейшин Башни. Осознаёт то, насколько опасны могут быть по-настоящему оккультные вещи, попавшие в искусные руки и искушенные умы.

[indent] — Ни к чему нашим товарищам знать об этом разговоре или о том, что может найтись на прилавке вашего салона — некоторые из них невежественны настолько же, насколько и мнительны. Я понимаю ваши опасения. Сам проходил через подобное когда-то очень давно. Неприятный опыт.

[indent] Разумеется, Отто не расскажет никому из Башни о том, что за любопытные экземпляры магической науки могут оказаться в «Подлунной тайне». Не бесплатно, по крайней мере. Так же, как и коллегам — только услуга за услугу. Если, конечно, мистер Финч не пытается напичкать его замысловатой байкой. Так много бутылочных стекляшек, так мало самоцветов в последних ночах. И если это всего лишь безделушка с любопытной историей, то Отто не теряет ничего, кроме времени. Прискорбно, конечно, но не критично. Но если же у мистера Финча в руках оказалась редкость, пропитанная чародейством или иной силой, то этот шанс нельзя упускать. Знание — это то, что Змей подарил первым людям и что не оценил их лицемерный господь, если верить библейским преданиям. Христианство юно и молодо по сравнению с верой в Тёмного Бога, и предание о яблоке познания, об Эдеме и изгнании вскормили в нём сами змеи. Знание — это то, к чему должна стремиться каждая душа.

[indent] — Что же вы хотите взамен осмотра полотна? — склоняет Отто голову. — Ведь вы потратите своё время на моё любопытство. Мне стоит как-то компенсировать эту потерю.

Отредактировано Otto Geiszler (20 февраля 18:45)

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Наблюдать за сородичами всегда любопытно. Интересно настолько же, как обнаружить неизвестную опухоль в живом организме — сразу возникает желание узнать, как появилась и развивалась болезнь, какими методами оперировать, какие швы накладывать, какой восстановительный режим прописать. Вскрыть и исследовать, фиксировать, запоминать, учиться. Или же что будет, если дать болезни развиться, уничтожая тело, позволить сгнить плоти у инфицированной раны или лопнуть сосуду в мозгу, закупориться артерии, дать кости сломаться пополам и впиться осколками в плоть.

[indent] С сородичами всё, конечно, гораздо сложнее, чем с людьми, и в этом кроется вся их прелесть.

[indent] Вот мистер Финч качает головой, возражает, задумывается. А вот одним лишь движением словно пытается прогнать назойливые мысли. Трёт пальцами виски устало, болезненно. Чуть улыбается, отвечает на вопросы, даже капельку льстит — «информированный эрудит», какая прелесть. Может, это искренний комплимент, а может, что попытка произвести хорошее впечатление. Впрочем, последнее не так уж нужно — Отто как минимум заинтригован новым знакомым, чтобы не оставаться равнодушным. Наблюдает за Томасом с искренним интересом натуралиста, обнаружившего причудливую тропическую бабочку в своей ладони. Бабочку, во взмахе крылышек которой мелькает порой что-то для её вида чужеродное, но неуловимое так легко.

[indent] Он торопит события, спешит? Любопытно. Отто не видит никакой спешки со своей стороны — только вопрос, насколько жаден может оказаться Томас, что захочет взамен, сколько времени потребуется на то, чтобы раздобыть или создать для мистера Финча справедливую плату. Отто уже никуда не спешит — метафорические песчинки в его часах давно падают медленно, частичка за частичкой вот уже семь десятков лет. Он отвечает Томасу вежливой улыбкой:

[indent] — Я не люблю слухи — предпочитаю доказательства и факты, а не сплетни и пересуды, передающиеся из уст в уста от одних и тех же лиц. Ещё одна причина, почему наши с Башней отношения не сложились, — короткий разочарованный вздох лживой жизни, пока чайная ложечка размешивает латте, сминает нарисованный рисунок смазанным водоворотом.

[indent] В том, что никто — ни сам Отто, ни Томас — не горит желанием мелькать в поле зрения языкастых Гарпий и их счётных книг, гроссбухов со сделками, малых и больших услуг, сомневаться не приходится. Хотя бы немного. Это не доверие, отнюдь не оно — лишь здравый смысл, которого они оба не лишены.

[indent] — С удовольствием ознакомлюсь со столь интересной вещью. И благодарю от всего сердца, что вы предоставляете такую возможность — давно не находил в этих краях что-то действительно интригующее, — чуть склоняет он голову в благодарном кивке. — Ни в коем случае не тороплю вас с вопросами обмена вперёд оценки полотна. В конце концов, вдруг это лишь череда случайностей и чёрная полоса невезения? Хотя на календаре отнюдь не пятница тринадцатого, — шутит Отто негромко, морщинки собираются к уголках смеющихся глаз. — Надеюсь, однажды кто-то принесёт в ваш магазин кофе для таких как мы. Чтобы можно было так же ознакомиться.

[indent] Пытливый ум уже перебирает то, что может понадобиться следующим вечером. Как с точки зрения магической науки, так и кое-какой самообороны — разумного отголоска осторожности одного хищника по отношению к другому. Зайти на территорию сородича, не имея при себе ничего кроме того, что подарил Тёмный Бог вместе со своей кровью, как минимум опрометчиво. Хотя мистеру Финчу не с руки вредить своему новому знакомому — если только здесь нет каких-то скрытых мотивов. Отто наслышан о том, что случалось с сородичам, имевшими неосторожность неподобающе обойтись с детьми Луны. Тяжёлые случаи, крайне сложно поддающиеся лечению. Если вообще поддающиеся ему.

[indent] — Когда и в котором часу вам было бы удобно встретиться?

Отредактировано Otto Geiszler (25 февраля 09:01)

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Славный вечер, чудесная ночь. В комнате пахнет букетом белых пионов — подарок от одного из пациентов — и диффузором с ароматом табака и кожи. Шелестит бумага ежедневника, красное ляссе перекинуто через середину, кисточка начинает разбегаться непослушными нитями. Окно приоткрыто, городской шум проникает в комнату, тёплый майский ветер разгоняет дым, исходящий от свечи. Горячий воск капает на латунную подставку, смешивается с кровью — тёмные капли, одна за одной, капают из рассечённой ладони. Кожа вокруг раны немного зудит, витэ щекочет кончики пальцев, соскальзывая с них, оставляет багряные дорожки на ладони.

[indent] Молитва короткая, молчаливая, сокровенная в тишине, золотые глаза немигающе наблюдают, как тёмная витэ смешивается с горячим воском. Мысли приводятся в порядок, душа не тяготится сомнениями или страхами, тревогами или колебаниями. Давно уже ей чужды такие слабости. В безмолвной молитве — благодарность за то, что человеческие рудиментарные уязвимости были ампутированы за ненадобностью. 

[indent] Огонёк свечи гаснет, серая дымка от фитиля трепещет в воздухе, пахнет гарью. Змеиное золото глаз гаснет следом.

~

[indent] Остаток пути Отто предпочитает пройти пешком — специально просит таксиста остановиться за пару сотен метров до «Подлунной тайны». У него есть ещё семь минут до назначенного Томасом времени, поэтому можно позволить себе короткую прогулку. Тяжесть саквояжа приятно тянет руку, словно обещая что-то интересное. Но возможно, что это обманчивое ощущение, не стоит обнадёживаться раньше времени. Стук трости, под набалдашником которой притаилось оружие, отбивает ритм между шагами, пока не сменяется скрипом входной двери и треском стекла под ногами — кажется, неудача не обошла стороной мистера Финча и что-то уже приключилось по вине злосчастной картины.

[indent] Если, конечно, потомок Малкава сам не постарался создать соответствующий настроению этого вечера ущерб.

[indent] — Томас, рад вас видеть, — протягивает Отто руку мужчине, приветствуя. Пробегает пытливым взглядом по окружению, оценивая этот скромный оккультный островок.

[indent] — Мусор для антуража.

[indent] — Чудесные декорации, — отзывается он с вежливой улыбкой. — Наверное, у вас нет отбоя от клиентов? — шутит он, читая фамилии на корешках книг — Джексон, Мишель, Дорси, Тайсон — и рассматривая стеллажи с товарами вроде минералов-камней, связок благовоний, свечей на все случаи жизни, чёток, гадальных шаров, рун, костей в мешочках и денежных талисманов. Пожалуй, если всё сложится удачно, то хотя бы свечи можно будет приобретать у мистера Финча, если те окажутся восковыми, а не парафиновыми. 

[indent] А вот и  звезда этого вечера. Смотрит печально с холста, сложив бледные руки на голубом подоле платье, пока за спиной трепещут рыжие языки пламени. Художественный стиль напоминал классиков фовизма вроде Кеса фон Донгена или Анри Матисса — картина последнего, «Швейцарский пейзаж», запомнившаяся особенно ярко из-за названия, когда-то висела в одно из квартир Отто в качестве символизма, но после многочисленных переездов сгинула в прошедших годах.

[indent] — Я не видел фовистов лет тридцать, может, больше, — не скрывает Отто мягкой улыбки, пока склоняется над саквояжем в поисках всего необходимого. — Знаете картину Матисса «Швейцарский пейзаж»? Автор, конечно, другой, но стиль очень узнаваем. Приятно встретить здесь, у вас, такую находку. Навевает приятные воспоминания.

[indent] Маленькая неудача уже находит его — молния сумки не желает открываться, зажёвывая ткань. Зубчики молнии криво расходятся, стоит надавить чуть сильнее — придётся отдавать вещь в ателье, чтобы там заменили молнию. Но больше ничего не происходит. Пока не происходит. Под неярким светом ламп лавки оказывается череда предметов, извлекаемых из саквояжа один за одним: упаковка нитриловых медицинских перчаток, средства для быстрой дезинфекции, связка серебряных инструментов в кожаном чехле, лупа в пластиковом ободке, тускло мерцающее стёклышко в несколько дюймов, напоминающее бутылочное. Подстилает под ноги небольшой платок с завязками, подготавливая место на случай, если здесь действительно есть на что посмотреть.

[indent] — Приглушите, пожалуйста, свет. Одной лампы будет достаточно, — просит Отто негромко, пока натягивает перчатки на руки профессиональным жестом бывшего хирурга и обрабатывает поверхность нитрила.

[indent] Верит ли он в то, что у мистера Финча действительно нашлось что-то по-настоящему любопытное и что Отто не просто так тратит своё время? Да. Нет. Возможно. Здесь не найдётся однозначного ответа на первый вопрос — но есть ответ на второй. Добрый доктор, оккультный исследователь, желающий прикоснуться к чему-то неизведанному и даже не боящийся взять на себя кое-какие долги за такую дивную возможность — это не Томас пользуется услугами и временем сородича, нет, что вы, это любопытная змея близоруко не видит, как становится должником перед мистером Финчем.

[indent] В конце концов, приучить сородича к мысли, что с Последователями Сета легко и приятно иметь дело, не сложнее, чем приучить ребёнка к горшку.

[indent] Девушка с холста молчаливо и всё так же печально смотрит, как гаснет свет в комнате, как тёмно-изумрудно переливается стекляшка в руках, облачённых в перчатки. Тёмные неподвижные глаза с картины смотрят в золотистые, блестящие в темноте, по-змеиному немигающие.

[indent] — Pardin, demonstrar ma tge zuppar. Manar mes lantschetta, benedicziun mes egl, — обращается он к Тёмному Богу на родном языке, который ближе всего, исходящий из мёртвого сердца. — Jau far da tes veglia.

[indent] И ничего на первый взгляд не меняется. Всё те же оттенки краски на холсте, всё тот же полумрак комнаты, только стеклянный амулет чуть блестит в ладони, отражает золото глаз. Но смотреть через мутное стекло на картину по-настоящему больно — настолько ярко светится и пылает она, такая яркая в языках пламени. От бледной кожи исходит сияние, а огонь за спиной переливается всеми оттенками алого и рыжего. Стекло в руках начинает рассыпаться, обращаясь постепенно в нильский песок — тот, из которого его обожгли когда-то давно, и крупицы падают в лежащую под ногами ткань.

[indent] —  Неожиданно, — Отто щурится, когда боль становится достаточно невыносимой, чтобы заканчивать, а стекло истончается слишком быстро. — Что же, хорошая новость — она не проклята в привычном нам понимании. Никакого влияния извне — ни наших знакомых доморощенных чародеев, ни их братьев-мусульман или итальянских семейств. Но вы были правы, говоря об её свойствах — удивительное полотно, созданное специально для того, чтобы нести владельцу череду неудач. Такова вся её природа. Авторский замысел, если угодно, — чуть пожимает он плечами. — Новость хуже — её создали руки существа не из тех, с которыми мы привыкли иметь дело. Не человек, не сородич. Как вы относитесь к инфернальным дарам, Томас? — буднично уточняет Отто, пока переводит взгляд на малкавиана, встречаясь глазами на секунду-другую, заставляя своего собеседника на пару мгновений замереть под взглядом золотистых радужек.

[indent] Печальная реальность такова, что знать всё в мире, полном тайн, невозможно. Вопрос, одиноки ли мы в ночи или же есть другие создания, бродящие по этой земле уже много веков, рано или поздно задаёт каждый жрец Тёмного Бога. Кто-то в дальнейшем посвящает всего себя поискам ответов на эту загадку, кто-то же предпочитает иные таинства мира. В том, что под Луной и Солнцем есть места не только вампирам, Отто знает с тех ночей, когда в храме ассистировал Леопольду над мумией, оказавшейся не просто забальзамированным мертвецом. До него доходили слухи и рассказы о том, что некоторые из сородичей — что Башни, что Меча Каина — спелись с силами, которые могут оказаться сильнее крохотных вампиров. И если среди сородичей и есть кто-то, кого все секты ненавидят сильнее, чем развратителей-сетитов или беглецов-салюбри, то это демонопоклонники.

[indent] Будет забавно, если мистер Финч окажется одним из таких лиц.

[indent] Отто наблюдает за переливами цветов вокруг Томаса, бледными узорами вокруг его фигуры, и видит кое-что другое, прячущееся за спиной мистера Финча. Нечто светящееся слабо, почти неуловимо, переливающееся бледнейшими огнями, лишь слегка напоминающее чей-то силуэт. Но вот моргает — и всё рассеивается, а из пальцев ускользают последние крупицы стеклянного песка.

[indent] — О, так мы не одни. Познакомите нас?

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Развратители. Лжецы. Искусители. Торговцы пороками и мерзостями. Мистики. Учёные. Сутенёры, барыги и наркобароны. Прозвище Последователей Сета зависит от того, у кого спрашиваешь о них — или как сам змей желает, чтобы его видели окружающие.

[indent] Но одно неизменно — они такие же чудовища, как и все прочие каиниты и сородичи. И тогда вопрос остаётся лишь в том, насколько стоит бояться этих чудовищ.

[indent] Кажется, мистер Финч давно не видел монстров. Хотя казалось бы: зайди на любой Элизиум — и столкнёшься с пугающим носферату; посети тёмный лес или одичавший парк — и из ночи на тебя взглянут звериные глаза гангрелов; столкнись с Шабашем — и узнай, как цимисхи могут сваять из собственной плоти нечто далёкое от человеческой фигуры. Столь бурная реакция выдаёт, что Томас относительно недавно переступил грань, отделяющую жизнь от смерти, и много чего пока не видел в ужасах, которые несёт в себя бесконечная ночь. Отто делает мысленную заметку, помечая графу «мистер Томас Финч, малкавиан» метафорическими алыми чернилами.

[indent]  С другой стороны, если подумать, то кто не ужаснулся бы от упоминания всуе демопоклонников под крышей собственного убежища или лавки? Более того — при нахождении инфернального подарка на расстоянии вытянутой руки? А теперь на одного сородича, который знает этот маленький грязный секрет, становится больше. Перспективы, если эта информация покинет стены комнаты, вырисовываются не самые светлые. Третий пункт на повестке этой ночи — нечто, маячащее за плечами, оказывается не обманом зрения, хотя природа не вполне ясна, что само по себе весьма любопытно.

[indent] Неприятная ситуация складывается у мистера Финча, с какой стороны ни посмотри.

[indent] Отто слушает Томаса с прежним спокойствием, с вежливым любопытством исследователя, нашедшего новый вид улитки в диких амазонских джунглях — только бы не раздавить случайно, вот же будет прискорбная потеря. Прикидывает варианты развития события, ранжируя их по шкале от мирного разговора до применения физического насилия и даров крови. Последнее будет весьма утомительно и скорее всего попортит настроение всем здесь собравшимся.

[indent] Закрадывается на мгновение мысль, что, может, всё происходящее — ещё один виток череды неудач, которые плодит это печальное произведение искусства.

[indent] — Я и не собирался вам лгать. И ни разу этого не сделал за всё время нашего знакомства, и вы это знаете не хуже меня, — парирует Отто невозмутимо, а потом спрашивает сам: — Или же вы наоборот предпочли, чтобы я вам солгал, потому что правда неудобна?

[indent] Кто-то скажет, что само слово «правда» должны обжигать змеиный язык не хуже калёного железа. Однако Сутех требует от своих потомков запутывать слуг эонов, и если сам факт, что кто-то из змей может быть честен хотя бы минуту, приводит сородича в замешательство, то жрец всё делает правильно. Парадоксально, но факт.

[indent] Впрочем, даже с практической точки зрения лгать в лицо сородичу, который в своём безумии и пророческом взгляде способен уловить враньё, как минимум будет глупостью. Поэтому остаётся только играть с фактами.

[indent] — Что касается первых двух ваших вопросов... Я бывший хирург, сейчас психотерапевт, но также интересуюсь куда более неординарными вещами. Всё так, как уже говорил ранее, — терпеливо повторяет Отто. — И так же, как и вы, не имею никакого отношения к создателю этого полотна... даже если оно мне визуально нравится. То, что вы охарактеризовали «странным взглядом», является лишь причудой биологии, помноженной на происхождение крови. Многие сородичи способны на более экстравагантные проявления своих сил.

[indent]  Он не приближается, не подходит к Томасу, лишь наблюдает за ним с того же расстояния — не хотелось спровоцировать какую-то ещё реакцию, хотя профессиональное любопытство так и шепчет на периферии сознания, что здесь было бы на что посмотреть. Но сейчас не самый подходящий момент. Когда-нибудь потом — возможно... Но пока остаются только мирные речи и спокойные интонации.

[indent] — И я думаю, что никого из нас нельзя описать словами «просто сородич». Это слишком примитивно, сводит всю нашу суть и весь опыт на нет, а кто-то из наших общих знакомых и вовсе может посчитать оскорбительным определением. Я не желаю вам вреда и тем более зла, Томас, и надеюсь, вы всё ещё следите за тем, что я говорю откровенно, — позволяет Отто себе скромную и тщательно выверенную улыбку вежливости. — У меня нет желания докладывать всей Башне, от птенца до старейшины, о том, что за находку вы храните у себя. Как и о том, кто смотрит из-за вашего плеча. И я всё так же не жду от вас ни ответной услуги, ни какой-либо награды.

[indent] Слова чистые, не замутнённые ни каплей лжи, как родниковая вода или змеиный яд — что больше по вкусу. Потому что Отто действительно не хочет делиться с сородичами Башни столь чудесными экземпляром — как самим мистером Финчем, так и демонической поделкой. Его и не волнуют ни услуги, ни материальные блага, ни одолжения — ведь единственное, что важно, это душа. Настоящая цена, которую можно заплатить, это возможность быть рядом и однажды нашептать на ухо потаённые желания, которые не дают покоя мятежному духу, скованную цепями морали. Разве является злом то, что он желает мистеру Финчу в перспективе лишь освобождения? Обычно это напротив зовётся благом. И даже если это значит разрушить, уничтожить, сломить и шантажировать, то в прекрасном светлом будущем всё окупится сполна, а боль будет очистительна.

[indent] — Итак, что вы решили, Томас?

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

[indent] Вы только посмотрите, какая разительная перемена происходит сейчас с мистером Финчем. Исчезает напряжение во всём теле, всей позе, уходит из поджатых губ и нахмуренных бровей, пропадает прочь из тяжёлого взгляда. Отто считывает то, как его обычные слова становятся той пластинкой-домино, падение которой приносит такие чудеса преображения. К Томасу возвращается его обаяние дурашливого шарлатана, и он перестаёт быть похож на загнанную в угол бешеную собаку, готовую отгрызть протянутую руку гостя.

[indent] До чего же приятное зрелище. Как отрадно видеть, что рассудительная часть сознания всё же возобладала над малкавианом — сейчас не самые удобные обстоятельства, чтобы столкнуться с эксцессом в виде безумной вспышки. Недостаток информации о личности, чужая территория, нечто за спиной мистера Финча — Отто оценивает все сложности принимая решения пойти по тропе спокойной беседы, а не разрушительного давления. Слишком много неучтённых факторов, чтобы рисковать и провоцировать проявление острых граней малкавианской психики. 

[indent] Томас говорит, что слишком много потрясений за один вечер, и с ним сложно не согласиться. Отто только кивает в подтверждение его слов — действительно, не каждый вечер благочестивый сородич обнаруживает у себя под носом нечто более тёмной природы, чем только может создать каинит. Или же знакомится с кем-то, для кого фокусы и трюки отнюдь не обманка чужих глаз да ушей простаков-зевак.

[indent] У мистера Финча сегодня богатый улов познания мира. 

[indent] — Вы должны понять, что я пусть и кажусь достаточно информированным по многим вопросам, это не так. Своего рода фокус, понимаете? 

[indent] — Вполне, — лаконично отзывается Отто, наблюдая с искренним интересом за ловкостью рук Томаса. Отмечает только для себя риторический вопрос, много ли кто таскает у себя в карманах игральные кости. Может, это привычка, выработавшаяся при обстоятельствах сильного стресса? Занимать руки чем-то физическим, пока разум пытается осознать вещи, выходящие за пределы привычного и понятного? Стратегия не то чтобы новая, но занятная. Нужно запомнить. 

[indent] Отто всё так же не перебивает, позволяя мистеру Финчу высказаться без вмешательства — судя по всему, диалогов в нежизни Томаса вполне хватает, особенно внутренних. Заметка на подумать в перспективе: нечто, блекло сияющее за спиной малкавиана, обладает полноценным сознанием и является существом мыслящим— или же его личность есть воплощение фантазии душевнобольного, проклятого кровью Малкава? Мистер Финч представляет сейчас такой хороший материал для диссертации, которую можно представить на Гранд Маскараде следующей осенью.   

[indent] Но столь явно выразить свой интерес к персоне Томаса будет очень грубым поведением с его стороны. 

[indent] — Что вы знаете о моём... Госте? Полагаю, ваши чудо устройства каким-то образом, смогли его засечь, что весьма удивительно, ибо я пытался сделать это различными способами.

[indent] — К сожалению, знания о подобных вашему компаньону существах никогда не были моей специализацией, — удручённо пожимает он плечами. Не совсем правда, ведь ночной мир полнится не только вампирскими проклятыми душами, но и ничуть не ложь — нечто, мерцающее из-за плеча мистера Финча, требует для изучения чуть больше времени, чем несколько мгновений взгляда.

[indent] — Я не буду пытаться причинить вам вред. Да и сомневаюсь, что у меня получилось бы… 

[indent] — Безмерно благодарен, что вы так же, как и я, хотите избежать насилия, — чуть склоняет Отто голову в знак благодарности. Да, мистеру Финчу пришлось бы приложить титанические усилия, чтобы как-то ему навредить — что физически, что ментально, ведь разум, отвергнувший путы человеческого, куда более монолитен и крепок, чем разум существ, цепляющихся за крохи своего смертного «я». Интересно только, насколько потомок Луны чувствует эту разницу восприятия? Хотя он безошибочно определяет кое-что другое:

[indent] — Швейцарский кажется мне более благозвучным, нежели латынь. Пусть я и слышу его первый раз в жизни, в отличии от популярного в узких кругах «мёртвого языка». 

[indent] Что же, вот и чудеса прозорливости малкавианской крови: мистер Финч не особо похож на уроженца Швейцарии, однако безошибочно определил романшский — язык, на котором говорят чуть меньше сорока тысяч людей. Маловероятно, что Томас входит в эти сорок тысяч или что романшский в последние годы продемонстрировал удивительную способность становиться популярным в Новом Свете.  

[indent] Отто позволяет своему лицу приобрести выражение лёгкой, тщательно выверенной озадаченности. Даёт самолюбию мистера Финча немного погреться в лучах того, что он персона неординарная и что сумел удивить своего гостя. 

[indent] — Да, латынь куда более популярна, чем романшский — на нём говорят лишь носители, и то их число с каждым годом становится всё меньше. Прискорбно наблюдать, как в веках теряется что-то, напоминающее о молодости, и ничего не суметь с этим сделать, — нота меланхолии проскальзывает в теплоте голоса. Пожалуй, чувство, которое Отто испытывает к исчезновению родной речи, действительно можно назвать скорбью. Но в ней нет собственничества и эгоизма уязвлённого носителя языка, отнюдь — ему лишь слегка горько быть свидетелем того, как мир становится скуднее, теряя нечто прекрасное, даже если такое неосязаемое. Но об этой разнице полутонов мистеру Финчу знать не обязательно.

[indent] Однако почему бы не дать Томасу увидеть в своём собеседнике нечто, что всё ещё роднит его с человеком или хотя бы с таким же сородичем, каким сам является малкавиан? Чувство личной утраты, колючая досада собственника, ностальгия по ушедшей эпохе жизни — всё это так прозаично и не особо нужно для потомка Сутеха, но является неотъемлемой частью образа, который может вызвать симпатию. Или другой положительный эмоциональный отклик. Столь простой знак, сигнал «я такой же, как и ты», чтобы удерживать ход беседы в тех же миролюбивых оттенках. 

[indent] — Я полагаю, сейчас у вас будет много вопросов.

[indent] Это сарказм или Отто ослышался? Кажется, всё  же первое. Судя по такой реакции, у мистера Финча был крайне неприятный опыт общения с другими сородичами, которые, только узнав о клановой принадлежности, немедленно пытались разворошить воспалённый разум вопросами не самого приятного содержания. Звучит как самый простой и лёгкий способ разрушить всякие добрые отношения. Сомнительная тактика переговоров.

[indent] — Да, пожалуй, есть один. Могу ли я присесть? — Отто чуть кивает в сторону одного из кресел, улыбается чуть виновато, слегка пожимает плечами рассеянным жестом. — Подолгу проводить на ногах выше моих сил. Старые раны напоминаю о себе в самые неподходящие моменты.

[indent] Ещё одна маленькая, совершенно человеческая деталь, простая уязвимость, свойственная тем, кто не отрёкся от людского-живого в себе. А пока остаётся только вытянуть ногу, сгибая-разгибая её в колене, и прислонить трость к креслу, чтобы продолжать слушать своего собеседника, не отвлекаясь на такую досадную неприятность, как боль в застарелой травме.

[indent] — Честность должна вознаграждаться честностью, наверно. Хотя и практический интерес никуда не девается, так что, уверен и у меня в будущем могут появиться кое какие вопросы, на которые вы, возможно, дадите ответы? 

[indent] — Тяга к знаниям должна поощряться так же, как и честность, — отвечает Отто с улыбкой куда боле мягкой, чем все, что были до этого. Знания — то, что по-настоящему привлекает его, делает своего рода немного одержимым, пытающимся понять, как устроен мир в каждой его крупице и каждая душа в каждом её несовершенстве. — Однако, если позволите, я откажусь от вашего любезного предложения о вопросах. Во-первых, не буду лгать: я заметил, что вам, судя по всему, не очень приятны подобные расспросы, и мне бы не хотелось вызывать у вас душевный дискомфорт.

[indent] Сложно, конечно, представить, что может вызвать куда больше неприятных чувств, чем демоническое полотно, сулящее неудачу своему владельцу. Но проверять на практике, насколько у мистера Финча метафорическая переполнена чаша терпения к неприятность этой ночи, Отто не имеет никакого желания — особенно если обнаружится, что грубоватое любопытство к способностям потомка Малкава станет той последней песчинкой, что склонит весы в сторону открытой неприязни.

[indent] — Во-вторых же... Боюсь, ваши ответы отберут у меня сам процесс познания, который я считаю опытом куда ценнее преподнесённой разгадки, — Отто обводит неторопливым изучающим взглядом всю комнату вокруг, от шарлатанских реквизитов до собственного стоящего на полу саквояжа. — Смысл стремиться в изучению этого чудесного мира, сквозь тернии и к звёздам, если кто-то готов предоставить всё на золотом блюде? Это притупляет тягу к самостоятельному поиску истин. К тому же, подобный подход исключает скептицизм, а значит, что уязвим для ошибок и превращает данные кем-то ответы в замкнутый круг заблуждений, если следовать им слепо.

[indent] Именно самостоятельный поиск решений, ответов, разгадок привёл его когда-то в Храм Сета. Тёмный Бог ценит ум пытливый, готов к испытаниям, а не тот, что ленив и готов схватиться за первый же ответ, слепо следуя чьей-то указке. Пути Последователей гностически, интуитивны и трансцендентны, в них первостепенны личный опыт и откровения. А то, чтобы задавать вопросы и получать ответы, искажённые чужой призмой восприятия...

[indent]—  Надеюсь, вы на меня не в обиде, — вздыхает он с лёгкой усталостью. — Но мне всегда было роднее помогать кому-то отвечать на вопросы, чем задавать их самому. И потому мне нравится ваше предложение — по мере сил, возможностей и знаний делиться с вами ответами и идеями. Мысли должны быть свободны для познания мира.

[indent] Отто удостаивает вниманием и картину, с лёгкой руки Томаса заботливо укрытую покрывалом и скрытую от посторонних глаз. Всё же до чего забавно, что такой экземпляр искусства и чародейства может найтись в оккультно-шарлатанской лавке.

[indent] — Если желаете, я могу помочь вам с этой юной леди. Не сегодня, но в перспективе, — продолжает Отто всё так же спокойно, словно речь идёт скорее о полуденном чаепитии, чем о сувенире кисти демонических сил. — Такие вещи... От них крайне затруднительно избавиться навсегда с помощью огня или грубой силы, притом не подставив себя под удар. Вмешательство они воспринимают как инфекцию и реагируют соответствующим иммунным ответом. Мне как бывшему хирургу даже интересно, как будет сопротивляться эта мадемуазель.

[indent] Он вновь смотрит на мистера Финча. Какая-то часть разума хочет вновь узнать, что же будет, если змеиное золото глаз пригвоздит этого молодого человека к месту и как же повлияет этот поступок на подселенца за его спиной. Но пока есть вопросы и проблемы более насущные, чем такие эзотерические теории и догадки.

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.

♫

[indent] Полумрак лавки сгущается между полками, заставленными поддельными реликвиями и дешёвыми амулетами. Тусклый свет лампы вылавливает бледное лицо мистера Финча, нервно постукивающего пальцами по дереву, и фигуру Отто, неторопливо поглаживающего серебряный набалдашник трости. Томас задаёт вопрос — обычный для молодых сородичей вопрос, полный предубеждений и наивного любопытства. Отто позволяет себе лёгкую внутреннюю улыбку — сколько их уже было за века, этих пытливых неофитов, повавшихся в ловушку между страхом и жаждой знания?

[indent] Мистер Финч продаёт фальшивую магию туристам, но сегодня он столкнулся с чем-то настоящим. И это его пугает. Значит, в нём ещё есть способность различать ложь и истину…  Нет, Отто на начнёт с догм, не собирается говорить о Тёмном Боге, не упомянет о том, как Сет спит где-то среди песков в ожидании, как его потомки подготовят мир к его возвращению. Интересно, заражён ли разум мистера Финча сказками о «древнем зле», которое олицетворяют собой Последователи? Скорее всего.

[indent] Отто кидает короткий взгляд на полотно, закрытое тканью. Наверное, Томас думает, что нашёл проклятие, которое страшнее любой чародейской магии. Но настоящие проклятия не висят на стенах — они сидят глубоко внутри, в тех местах, куда даже сородичи боятся заглянуть. Они сосредоточен в душе, в самых потаённых желаниях, самых глубинных страхах. И именно там — ключ к настоящему знанию.

[indent] — Вы спрашиваете о нас, Последователях Сета, — Отто откидывается в кресле, его пальцы медленно переплетаются, а в глазах теплится тихий, почти отеческий интерес к малкавиану напротив. — Что ж, Томас, я могу рассказать вам то, что редко говорят вполголоса даже среди сородичей. Мы наследники традиции, которая старше кланов и сект. Знания, которые другие утратили, забыли или просто испугались сохранить… мы берегли их веками. Не из страха, а из уважения. Потому что они как хирургический скальпель: в неумелых руках калечат, но в руках знающих — исцеляют.

[indent] Он говорит негромко, но так, что каждое слово кажется значительным — будто раскрывает древний свиток, который до этого никто не решался развернуть. Всё его внимание сосредоточено на мистере Финче — на выражении лица, на позе, на мельчайшем движении. Считывает, улавливает, анализирует, препарирует мысленно.

[indent] —  Мы не смотрим на то, кем каждый был среди смертных. Богатство, титулы, власть… всё это прах под ногами времени. Важно лишь одно — готовность смотреть в лицо правде, даже если она обожжёт глаза, — кидает Отто мимолётный взгляд на золотистый свет ламп. Отмечает в который раз с самоиронией, что свет физический для него куда смертоноснее, чем свет знаний. — Мой клан принимал в свои ряды и нищих рыбаков с берегов Нила в древние времена, и отвергнутых принцев в Тёмные века, и учёных, которых в Европе сожгли бы за ересь. Меня когда-то приняли после службы в Красном Кресте. Потому что мудрость не признаёт сословий.

[indent] Отто смотрит на то, как мерцают в свете ламп бусины ловца снов. Как золотом отливают названия книг на корешках. Вслушивается в мерный гул неспящего города где-то за окнами и стенами. Наверное, для такой беседы не хватало бы камина — не боись трусливый Зверь пламени, конечно.

[indent] — Первые из нас хранили тайны фараонов, обряды жрецов, формулы, способные превращать страх в силу. Вы, наверное, слышали, что сородичи называют нас развратителями, отравителями умов… но Томас, разве вино виновато в том, что пьяница не знает меры? — Отто усмехается — не злобно, а с лёгкой иронией. Потом продолжает так же спокойно, и в его голосе нет навязчивости, только лёгкая грусть, будто он вспоминает что-то давно утраченное. — Нас боятся. Конечно. Люди и сородичи всегда боятся того, чего не понимают. Ваш род клеймят безумцами, потому что  вы видите дальше и глубже, чем многие,— в тихом голосе Отто на мгновение звучит нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. — Чародеев Башни ненавидят за таинства крови. Мы же просто… не прячемся за лицемерием. Если знание горько — мы не подсластим его. Если истина режет глаза — мы не отворачиваемся. Я не считаю подобное преступлением.

[indent] Он откидывается назад, давая словам осесть, а мистеру Финчу осознать их вес.

[indent] — И именно поэтому с нами ведут дела все — и Камарилья, и Шабаш, и даже те, кто ненавидит нас. Потому что когда нужны ответы, которых нет в пыльных гримуарах, когда требуется знание, в котором старейшины отказывают из жадности… сородичи приходят к нам. Гипокризия, как говорили древние греки. Мы храним то, что другие бы уничтожили. Мы помним то, что они предпочли забыть.

[indent] Отто задумчиво проводит пальцем по металлу трости, прежде чем вновь поднять взгляд на малкавиана. Карие глаза вновь изучают реакцию, но не взглядом охотника — скорее лектора, оценивающего, слушает ли его аудитория или же предпочитает поспать на задних партах.

[indent] — Знание — это не грех. Грех — это бояться его.

[indent] Свобода — вот что пугает больше всего. Свобода знать. Свобода выбирать. Свобода быть тем, кем ты являешься на самом деле — без масок, без лжи.

[indent] — Впрочем, я, кажется, увлёкся. Старые привычки — всегда рассказывать больше, чем спрашивают. Но вы хотели узнать больше — и меня это очень тронуло, — на тонких губах расцветает слабая тёплая улыбка. — Большинство сородичей предпочитают шептаться за спиной, вместо того чтобы спросить прямо. Спасибо вам, Томас.

Подпись автора

Mais peu importe,
Car nous sommes frère et sœur

Nous ne faisons qu'un avec l'Univers
Comme les étoiles qui brûlent dans mon cœur.