— облик —
• Человечность: 8
• Мировоззрение: Айрис смотрит на мир трезво и без иллюзий, как на систему причин и последствий. По натуре она спокойна и доброжелательна. Она уважает прямоту и честность и сама говорит то, что думает, из-за чего иногда кажется резкой или холодной, хотя в ее словах нет злого умысла. Когда люди начинают “играть” эмоциями, Айрис закрывается или становится холоднее, чем обычно. Она не верит в чувства, которые требуют зрителя. У нее не очень много друзей, но тех, кто есть, она любит и ценит глубоко и без показной сентиментальности. Айрис чувствует себя самодостаточной и не нуждается в постоянном человеческом присутствии. Ей комфортнее всего наедине с хорошей книгой или на работе, погруженной в дело.
Обычно она собрана и уравновешена,но бывают моменты, когда накопившееся давление заставляет ее замыкаться в себе. В такие периоды она не ищет поддержки, а наоборот начинает копаться в собственных мыслях, анализируя себя также тщательно, как рабочие материалы.
К вампирам и другим существам она относится с интересом, ей хочется побольше узнать об их мире. Их природа сама по себе ее не пугает, ей кажется что они понятнее и честнее людей, привыкших прикрывать жестокость благими словами.
Еще одна важная черта - она очень терпелива, иногда слишком. Трэверс может долго находиться в ситуациях, которые для других стали бы невыносимыми, просто потому что она привыкла выдерживать давление и ждать, пока все проявится само. Это качество делает ее ценным союзником и идеальной мишенью для тех, кто понимает, что она скорее адаптируется, чем уйдет.

— история —
• Домитор: Трент Мерсер [Trent Mercer]

Айрис Трэверс родилась в 1991 году в Сиэтле. Она выросла в религиозной семье среднего достатка. Ее семья не была набожной, для семейства Трэверс религия была скорее оплотом дисциплины и сводом ожиданий, которые возлагались на детей и окружающих их людей. Вера существовала как рутина, а не как чувство. Послушание подавалось как забота, а репутация воспринималась как нравственная ценность. Любовь выражалась не напрямую, а дозированно, через дисциплину и контроль. С раннего детства родители Айрис возлагали на нее особые ожидания, они представляли кем Айрис должна быть и какой она должна быть - приличной, сдержанной, полезной и незаметной. Также они четко видели ее будущее, карьеру в классической сфере, ее избранника - все было распланировано до минуты и не могло быть иначе. Айрис быстро усвоила, что послушание приносит одобрение, хоть близость и тепло и не были гарантированы, но это избавляло ее от лишних нравоучений, а значит это был правильный путь. Все детство и подростковый возраст она считала что с ней что-то не так, что она недостойна своей семьи. Ее всегда поправляли, решали за нее, критиковали. Айрис никогда не бунтовала открыто, она не сбегала и не разрушала себя. Ее бунт был осознанным и контролируемым. Ри всегда выбирала пути и принимала решения, которые отличались от возложенных на нее ожиданий, но эти пути были приемлемыми и в рамках правил родителей, они не были довольны ее решениями, но сказать ничего против не могли.
Ее отношения с семьей усложнялись присутствием старшего брата Дерека, который на десять лет старше нее. С детства он испытывал к ней неприязнь, причины которой Ри долго не понимала. Лишь только со временем, и повзрослев повзрослев, она начала понимать в чем же заключалось такое отношение к ней. Дерек воспринимал ее как угрозу, будто существование младшей сестры лишало его места в привычном положении их семейства. Это частая проблема у детей с большой разницей в возрасте, однако с самого начала родители допустили большую ошибку, которая и стала катализатором ухудшения дальнейших отношений всего семейства. Родители с самого начала либо не замечали происходящего, либо когда вмешивались, только усугубляли ситуацию, используя промахи одного ребенка как инструмент давления на другого. Когда Айрис искала утешения у родителей они приводили в пример ее брата, и наоборот, когда у Дерека были проблемы - ему напоминали о неудачах Айрис. Со временем такое отношение полностью опустошило любые остатки семейной близости.
Даже во взрослом возрасте Дерек бесконечно соревновался с сестрой, пытаясь превзойти ее там, где она никогда не вступала с ним в игру. Айрис отвечала дистанцией, но он неизменно находил способы задеть ее. Жизнь брата разрушалась тихо, два распавшихся брака, по ребенку от каждого, отсутствие стабильной работы и пристрастие к азартным играм. Родители продолжали его поддерживать, воспринимая как хрупкого и зависимого, отдавали ему последние деньги, которые он тут же проигрывал. Они никогда не требовали от него ответственности. Когда же трудности возникали у Айрис, никто не спешил ей на помощь. Даже не смотря на это, она пыталась открыть их глаза, пыталась вмешаться в этот фарс дабы защитить родителей но тщетно -  они продолжали эту игру, и в какой то момент даже были готовы продать дом чтобы погасить его долги. Последние шесть лет она не поддерживает контакта ни с кем из них. Не из злости, не дабы наказать их, а просто потому что что-то щелкнуло в ее голове и она отпустила их.

Повзрослев, Айрис действительно пошла в медицину, как и ожидали от нее родители, но ее привлекла судебная медицина: работа с телами, документами, работа со смертью и ее причинами. Смерть не маскируется под любовь, она не требует веры, она просто есть. Смерть - олицетворение честности, перед ней все равны. Вера же, благодаря родителям, стала олицетворением притворства и театральности, двуличности и маской доброжелательности скрывающей презрение. Кровь, насилие, убийства не отталкивали ее, потому что лишали людей необходимости играть роли. Айрис училась фиксировать ее, не притворяясь, что она имеет смысл. Она сохраняла спокойствие под давлением, ее было трудно запугать, и авторитеты не производили на нее впечатления. Не потому, что она была бесстрашной- просто она давно смирилась с последствиями. Это стало ее сильной стороной и ее тихим вызовом. Закончив учебу, Айрис начала работать в полиции Сиэтла. Ей нравилась эта работа, это был очередной акт ее тихого бунта против родителей и их ожиданий. На местах преступлений она чувствовала себя настоящей, мир вокруг становился четче, правильней. Пока коллеги спешили к выводам, она задерживалась в послевкусии событий, внимательно прислушиваясь к мелким, упрямым деталям, к тому как высыхала кровь там, где не должна быть, к тому как тела сопротивлялись навязанным им историям. Айрис не задавала вопросов вслух. Она позволяла окружению говорить, давала проявиться деталям, позволяла тишине сделать свою работу и рассказать картину происходящего. Со временем детективы начали полагаться на Айрис еще больше, за ее умение видеть детали, которые не каждому дано разглядеть.

2022
Айрис в составе оперативной группы прибыла в здание клуба, в котором проходила частная вечеринка. Жесткий фейс-контроль, особые гости. Это было дело, которое не должно было привлекать внимания. Айрис с коллегами приехала позже, когда первоначальный шум уже улегся. Она двигалась по комнате медленно, внимательно отслеживая, как произошедшее перестроило пространство, как мелкие детали упрямо сопротивлялись любому повествованию. Она не спешила придавать происходящему смысл. Тело умершего вело себя не так, как положено телам. Слишком бледное, иссохшее, слишком большая потеря крови. Для такого состояния телу потребовалось бы намного больше времени после убийства. Детали не сходились, Айрис нужно было больше времени чтобы докопаться до истины. Оперативная группа же напротив спешила закончить осмотр, будто они увидели более детализированную картину происходящего, в то время как Трэверс будто топталась на месте.
Трент уже был там. Он стоял слишком близко к границам произошедшего, словно ночь все еще принадлежала ему и еще можно было уговорить окружение вернуться к изначальному состоянию. Это было его мероприятие, его инфраструктура давшая сбой. Трент облажался. Чье-то кормление вышедшее из под контроля, случайный звонок, пропущенный службой безопасности клуба. Маскарад чуть не дал трещину на его мероприятии, ситуация выходила из под контроля. Если бы не сородичи, плотно засевшие в каждой сфере социума - он бы поплатился своей головой. В этот раз ему повезло, в результате все будет улажено, но нервишки ему знатно потрепали.  Он не ходил взад-вперед и не демонстрировал себя. Он наблюдал со сжатой челюстью и острым взглядом, будто проводя инвентаризацию ущерба, который не сводился к физическому. Айрис обратила на него внимание потому, что он не играл роль. Большинство людей в таком положении заполняли воздух оправданиями, страхом, возмущением или показным сотрудничеством. Трент не делал ничего из этого. Он отвечал на вопросы, когда их задавали, и молчал, когда нет. Он не отводил взгляд от тела, но и не пялился. Он выглядел как человек, привыкший стоять в зоне последствий, знакомый с хаосом и не испытывающий к нему ни уважения, ни удивления.
Трент же заметил Айрис потому, что она реагировала на происходящее не так, как остальные. И на самого Трента она реагировала иначе. Она не пометила его как проблему, которую нужно решить, или угрозу, которую следует нейтрализовать. Она не пыталась прочитать в его позе вину или выжать смысл из его близости к происходящему. Она смотрела на тело, на комнату, на углы и расстояния и затем, на мгновение, на него. В этом взгляде не было любопытства. Не было подозрения.
Во время осмотра они говорили только по необходимости, простая формальность для протокола. Короткие реплики. Нейтральные формулировки. Без личных острых граней. И все же в этом сдерживании что-то сдвинулось. Трент распознал в Айрис человека, способного находиться внутри ужаса, не перекраивая его во что-то приемлемое. Но она видела то, чего не видели другие. Это выбило его из равновесия сильнее, чем любой допрос. Ему хотелось понять, что же она видит. Не добралась ли она до страшной правды, ведь если она добралась до нее, это означало бы только одно… Когда Айрис ушла, комната показалась более пустой, чем должна была быть. Не тише, именно пустой, словно через нее прошло нечто существенное и унесло с собой слой шума. Трент смотрел ей вслед с легким и нежеланным осознанием того, что его что-то зацепило. Для Айрис эта встреча задержалась лишь как мысль, которую она не стала развивать.
Трент начал наблюдать за Айрис. Его параноидальная личность не давала покоя. Ему нужно было докопаться до правды, что же знает Айрис, что в ее голове. Мерсеру казалось что за ним самим наблюдают, что его вот вот схватят наемники для устранения. Сначала он наблюдал издалека, наводил о ней справки. Будучи информатором он задействовал свои каналы, искал не появилась ли какая нибудь компрометирующая его или Маскарад информация, след которой вел бы к Айрис. Так узнал что она живет по ненормированному графику, что часто оказывается по работе там, куда другие стараются не выезжать, что после работы она не задерживается в компании коллег и не любит посиделки. Узнал о том, что у Айрис мало друзей, узнал все места которые она посещает. Ее жизнь это работа и дом, вперемешку с редкими встречами и выходами в свет. И это его беспокоило сильнее любого хаоса. Если бы Айрис была безрассудной, шумной или амбициозной, он мог бы ею управлять. Запугать, отвлечь, дискредитировать. Но она не такая. Она ровная, собранная, слишком правильная. А значит, ее невозможно подчинить привычными способами. И тогда Трент делает то, что всегда делает, когда контроль перестает работать - он приближается. Он начинает подстраивать встречи, которые не выглядят прямой манипуляцией. Пересечения, будто бы произошедшие сами собой. Он осторожно тестирует ее реакции. Ждет подозрения, оценки, расчета - пытается пробраться в ее разум чтобы наконец узнать что она ничего не заподозрила.
Слежка Трента превращается в бдительность. Бдительность - в потребность… В потребность быть понятым на собственных условиях. А может он заигрался в игру в “кошки-мышки” и не мог просто отступить. Он замечает в ней что-то, начинает дозированно рассказывать ей нечто глубокое, раскрывает какие-то факты и детали о себе, факты которые делают его мир читаемым, не раскрывая его полностью. Айрис эти слова и понимает интуитивно и видит в них искренность. Всю жизнь она жила среди людей, которые разыгрывали заботу, мораль и любовь. Трент же не разыгрывал ничего. Его прямота, отсутствие театральной вины или праведности считываются ею как правда. Она чувствовала в нем опасность, но опасность ее никогда не пугала. Ее пугало лицемерие. На фоне тихого принуждения ее воспитания Трент кажется ей человеком без маски.
Сделать ее гулем для него казалось логическим финалом осторожности. Убить он ее не мог, не было смысла, да и он не смог бы, теперь он слишком хорошо ее знал, это было бы коварно. Тем не менее, теперь она знала слишком много, и мысль о том, что она окажется под чужим контролем становилась невыносимой. Он говорил себе, что защищает ее,что дает ей доступ, вовлеченность, опору. На каком-то уровне он даже начал верить в это. Но он не был способен признать что он, прежде всего, пытался разрешить свой страх, привязав ее к себе. Он хотел, чтобы единственный человек, который действительно видит его, больше не смог уйти. Айрис соглашается потому что, ей кажется что это самое честное предложение в ее жизни. Здесь нет обещаний чистоты или спасения, есть только последствия, сказанные прямо. Она понимала цену. Понимала опасность. И все равно это ощущалось продолжением того же бунта, который однажды привел ее в работу рядом со смертью. Она выбрала тьму открыто. Витэ не отняло у нее субъектность. Оно усилило ее веру в то, что честность может перерасти во что-то большее.

2022-2023
Айрис продолжала работать с полицией Сиэтла почти без видимых изменений, разве что работы становилось больше ввиду последних событий в мире. Она документировала места преступлений, участвовала в подготовке коронерских отчетов и продолжала быть надежной фигурой в тех делах, которые вызывали у других внутреннее сопротивление. Витэ обострило ее восприятие, сделало ее еще точнее. Она быстрее улавливала связи, дольше удерживала детали в памяти и научилась сосуществовать с противоречиями, не стремясь немедленно их разрешить. Трент же продолжал заниматься организацией мероприятий, управлять подпольными пространствами. Параллельно он делал то, что всегда умел лучше всего: торговать информацией. Он слушал разговоры, улавливал слухи об исчезновениях, чистках, внутренних конфликтах, перемещениях, которые так и не доходили до нужных людей. Он не считал себя информатором, скорее посредником настроений. Он знал, что что-то надвигается, еще до того, как у этого появлялось имя. Айрис приносила с работы детали, не укладывающиеся в официальные версии, а Трент, шепоты, к которым пока не были привязаны тела. Сначала эти элементы существовали раздельно. Затем медленно и тревожно они начали совпадать. Смерти, задокументированные Айрис, отзывались эхом слухов, которые Трент слышал неделями ранее. Локации пересекались. Детали повторялись. Формировались связи, которые ни один из них не мог увидеть в одиночку.

— хроники: кровавая луна —
Ресурсы и связи: Квартира-студия, в западной части города, автомобиль: темно-зеленый MINI Cooper. Связи с полицией и полезными каналами.

• Здесь будут новые факты

— дополнительно —
• Дисциплины: Присутствие [1], Стремительность [1]

• Достоинства: Концентрация, Самоанализ
• Недостатки: Романтичные представления

• Слабость: Время от времени скатывается в самокопание, которое усиливается при низком уровне витэ в крови и превращается в сгусток злости и недовольства.

---

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

• Связь с вами: tg @greenberg_m