"There's one for the sorrow and two for the joy
And three for the girls and four for the boys"

Айрис весь день провела за своим рабочим местом, уставившись в монитор, на котором выведены результаты экспертизы и анализов, то и дело, нетерпеливо кликая мышкой, чтобы сравнить данные. Время от времени она отвлекается от экрана и внимательно вглядывается в хаос на своем столе: на кучу бумаг, фотографий и зип-лок пакетов с уликами. Пора бы идти домой, коллеги один за другим покидают рабочее место, а Айри не спешила уходить. Что-то не давало ей покоя и свербило. Она чувствует, что это “что-то” ускользает из ее цепкого взгляда — какая-то важная для ее импровизированного расследования деталь, которую она пока не замечает… "Вдох. Выдох." Девушка снова окинула взглядом свой стол, на этот раз взгляд остановился на паре пустых кружек с темной жижей на дне.

✝ ✝ ✝

Раннее утро, медленно начинает рассветать. Город просыпается. Телефонный звонок нарушил тишину. "Жестокое убийство. Труп найден у обочины дороги, на выезде из Сиэтла." Атмосфера вокруг была довольно мерзкая, погода совсем не к черту. Всю ночь лил дождь, который к утру сменила противная изморось, будто кто-то играется пульверизатором. В такой момент бы в теплую постельку нырнуть, а не все это, но увы, работа есть работа. Айрис вышла из своей машины и медленно зашагала к огражденному желто-черной лентой загончику для зевающих оперативников. Земля под ногами за ночь превратилась в грязь и неприятно хлюпала под ногами. "Удачи криминалистам в поиске следов…"

— Гленн, не топчи тут. Чего ты встал как дурак, отойди немного. Гленн, мать твою… — ворчал упитанный офицер, толкая стоявшего рядом с ним худощавого паренька в форме, явно новичка. Из-за контраста эти двое выглядели достаточно комично, как персонажи какого-то типичного сериала про копов.

Рядом с ними стояла небольшая группа оперативников, кто-то записывал данные в планшет, кто-то осматривал землю, кто-то переговаривался. Заметив Ри, один из них махнул ей рукой и мрачно улыбнулся.
— Смотрю, не спешишь работать, мм? Что ж… Жертва — девушка, по возрасту, на вид, до тридцати пяти лет, открытых повреждений нет. А дальше уже твой выход. — Мужчина протянул руку, будто приглашая Айри осмотреть тело жертвы.

Первое, что привлекло внимание Трэверс — это достаточно спокойное выражение лица у трупа, темноволосая девушка выглядела так, будто вот-вот проснется ото сна, не было ни намека на борьбу, ужас или боль. Ее короткие волосы достаточно аккуратно уложены, но из-за дождя они слиплись в отдельные острые пряди, а челка прилипла ко лбу. Одежда цела, лишь запачкана грязью из-за погоды, ведь тело девушки пролежало на этом месте всю ночь. По словам коллег, убийство могло произойти около двенадцати, а значит, прошло около шести — семи часов.

Как и сказал оперативник, открытых ран на теле брюнетки не было, но при этом Трэверс обнаружила на ее коже много различных шрамов, на вид не очень свежих. Больший интерес представляли гематомы на запястьях, скорее всего, убийца крепко сжал их в попытке удержать девушку. Трэверс также оценила внешность жертвы, ее правильные черты лица, что-то чарующее в ее образе, но вызывающее мурашки по коже. "Неужели…" Но, Ри не спешила с выводами, хоть уже и чувствовала, что это не простое дело, и, скорее всего, есть очень большая вероятность связи с сородичами. Остается только провести вскрытие и сделать какие-то окончательные выводы на его основании, ибо первичный осмотр оказался не самым информативным.

Вокруг тела то и дело как змей сновал фотограф, ловко протискиваясь между коллег. Сделав заметки в своем блокноте и финализировав свой осмотр, Айрис подозвала коллегу к себе и попросила сделать несколько более детальных фотографий, уделив особое внимание запястьям, шее и лодыжкам.

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

"There's five for the silver and six for the gold
And seven for the secrets that are never to be told"

Тихое жужжание флуоресцентных ламп и холодильных камер заполняет пространство, создавая ровную, но достаточно мрачную атмосферу. Айрис уже давно не замечает этот гул, за годы работы ее мозг научился блокировать его, оставляя место лишь для анализа и внутреннего диалога. Положив ладони на край металлического стола, девушка облокачивается об него, закрывает глаза и медленно выдыхает. Обычно, тела “говорят” если умеешь слушать. Но не в этот раз. Это - молчит. Айрис откинула голову назад и сильно зажмурила глаза, а потом жадно вдохнула полную грудь воздуха и снова вернула свое внимание на лежащее перед ней тело. “Не молчи…”

Трэверс ведет осмотр медленно и методично. Она производит измерения, делает фотографии важных, на ее взгляд, деталей и вносит записи в протокол своим ровным почерком. Взгляд скользит по обнаженному телу на столе. Кожа жертвы бледная, ровная, практически без единой возрастной морщинки - ее бледность скорее похожа на следствие генетики и образа жизни, нежели смерти. Следов борьбы нет, ногти чистые, не повреждены. В мышцах нет свойственного самозащите напряжения. Нет синяков и гематом на плечах, ребрах или на шее, выделяются лишь только свежие следы на запястьях. Трэверс задерживает на них взгляд, делает пометку в протоколе и подчеркивает ее. Она осторожно приподнимает руку жертвы, поворачивает ее ближе к свету. Под тонкой, почти прозрачной кожей проступали гематомы. Фиолетовый уже ушел вглубь, оставив по краям мутную желтизну, словно время пыталось стереть след, но не успело. Гематомы были слишком ровно расположены, чтобы быть случайными. Следы рук. Так держат того, кто не должен вырываться — не потому что не может, а потому что ему не разрешили. Это тревожило, тело не выглядело так, будто его лишили жизни, скорее будто его попросили не двигаться и оно послушалось.

Айрис начинает вскрытие, делает разрез и непроизвольно задерживает дыхание, будто в ожидании чего-то. Крови почти нет, а то, что появляется, даже не течет, скорее медленно выходит. Густое. Темное. Как если бы кровь долго не знала движения. Сосуды почти пусты, не повреждены. При этом ткани не мертвы так, как должны быть при длительном отсутствии кровообращения. Сердце маленькое, плотное. Айрис держит его в руках дольше чем нужно. Нет следов острой остановки или инфаркта. Оно просто перестало быть нужным, как механизм, который отключили от питания. Остальные органы вполне в удовлетворительном состоянии. Снова ни следов борьбы, ни перегрузки. Трэверс берет пробы жидкостей, запечатывает контейнеры и отмечает время. Результаты будут только завтра, но она уже знает - они не дадут всей картины. Она видела это раньше. Не один раз. Это не первое дело с похожим исходом. Но следы молчали, никто не признавал вину, никто не брал ответственность. Деталей было достаточно, чтобы узнать уже знакомый почерк. Жертва будто вращалась вокруг чего-то более старого, терпеливого, и в какой-то момент подошла слишком близко. Тело, оставленное целым. Смерть, больше похожая на завершение, чем на случайность. "Неужели птенец? Что же ты такого сделала чтобы заслужить окончательную смерть?"

Закончив, она тщательно моет руки. Вода сначала горячая, потом холодная. Она смотрит, как капли стекают и исчезают в сливе. Возвращается к простым, материальным ощущениям. Пришло время финального отчета. Девушка заполняет бумаги сспокойно и строго по инструкции. Выбирает формулировки, которые не вызовут вопросов. Неудобные факты она не фиксирует вовсе. Для этого нет места в официальных документах, как и давно уже нет внутреннего спора на этот счет. Собравшись с мыслями она начала заполнять оставшуюся часть протокола, медленно выводя каждое слово, и проверяя каждый символ так, будто они могут выдать ее. Фразы ложатся ровно, чисто. Айрис не тратит время на бесполезные детали, добавляя только ту информацию, которой достаточно для официального отчета.  Гематомы. Отсутствие видимых травм. Токсикология в ожидании. “Причина смерти…” Она смотрит на пустую строку, по ощущениям дольше чем на само тело умершей. "Сердце не справилось. Сердце остановилось. На него всегда можно свалить всю вину." Она знает как выглядит сердце, которое не спавилось. Как выглядят аритмии, инфаркты, спазмы и последняя паника тела. Здесь этого не было. Ничего не было, только смерть. Каждое предложение как аккуратно закрытая дверь.

Трэверс перечитывает отчет и понимает, что в нем нет ни единой зацепки, но одного вопроса, ни одной эмоции.  Каждое слово это компромисс между тем, что она видела, и тем, что мир готов принять. Все выглядит как очередной несчастный случай, очередная ссора любовников, расплата за долги, да что угодно. Завтра это станет номером очередного дела, за которое никто не станет браться. Через неделю - папкой в архиве. Через месяц - статистикой. Отчет подшит. Все аккуратно. Но тишина после этого становится слишком плотной.

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

"There's eight in the river and nine in my head
And ten of the worst kind sleeping in my bed"

Весь путь из секционной до комнаты хранения вещдоков Айрис не отпускала некая тяжесть. Голова трещала от количества мыслей, которые крутились на уме. Это не первый труп в ее карьере, и не первое дело, связанное с сородичами, но что-то расшатало нервы. Волна вязкой тревоги накрыла девушку, а за волнением пришли сомнения. Она понимает, что дороги назад уже нет, нужно довести расследование до конца, найти связь с другими происшествиями, если таковая имеется. Но тем не менее она колебалась… Правильно ли она поступает? Айрис прекрасно понимает, что не должна этим заниматься. Она не следователь. Никто не просил ее идти дальше, но она продолжает играть роль ищейки, сует свой нос в их компетенцию, будто это какая-то игра в Шерлока Холмса. Да и узор из деталей слишком знаком, чтобы от него отвернуться. Игнорировать его было бы хуже, чем выйти за рамки. Ради чего все это? Ради кого? Перед глазами отчетливо возник образ ее домитора, лицо мужчины, чуть скрытое тенью, безумный взгляд холодных глаз и кривая, почти животная улыбка, обнажающая его зубы… А что, если полиция всерьез займется этим убийством, и вскроется ее ложь в отчете? Они же точно когда-нибудь копнут глубже и увидят много дыр и несостыковок, вдобавок обнаружат целую кипу дел, которые Айрис запутала своими пустыми отчетами? Девушка прикрыла глаза ладонью и потерла лоб. Ей была непонятна причина таких переживаний. Может, затишье перед бурей? Или просто уровень витэ в крови упал?

Короткий путь занял по ощущениям целую вечность. Девушка остановилась у нужной двери и жадно вдохнула полную грудь воздуха, это немного выбило Айрис из тревожных мыслей и вернуло в реальность. Пластиковая карта доступа коснулась считывателя, лампочка мягко замигала зеленым, и дверь затрещала, указывая, что можно заходить внутрь. Трэверс зашла в темную комнату и окинула ее взглядом. Вокруг было темно, не единой души. Повезло. Последнее, чего ей хотелось так это выслушивать пустую болтовню коллег, или что хуже, привлечь внимание не тех людей… Вдоль стен и в середине помещения стояли высокие стеллажи, заполненные всякими коробками и пакетами с уликами. Единственным источником света в комнате было небольшое окно с матовой вставкой и металлическими решетками. Свет, стоя́щего рядом со зданием полиции, уличного фонаря пробивался в него и придавал комнате еще более удручающий вид. Айрис нащупала выключатель и щелкнула им. Комнату заполнил достаточно тусклый, теплый свет. Этого достаточно.

Личные вещи жертвы уже ждут ее в прозрачных пакетах — одновременно безличные и слишком личные. Она раскладывает их на металлическом столе. Ключи, некогда покрытые черной краской, матовой краской, отполированы за годы использования почти до гладкости металла. Телефон с треснувшим углом. Украшения, подобранные со вкусом. Ничего лишнего, ничего случайного. Айрис смотрит на предметы внимательно, будто пытается разглядеть в них хоть какие-то ответы. Это действительно вещи той женщины, что лежала на столе? Девушка взяла телефон жертвы в руки и попыталась его включить. С экрана блокировки ей улыбалась умершая. Разблокировать телефон не получилось, стоял пароль. Айрис пыталась пару раз ввести варианты пароля из даты рождения жертвы, но безуспешно. Решение пришло тихо. Нужно попасть в ее квартиру…
Прежде чем поехать на объект, Айрис решила навести кое-какие справки, лишним точно не будет. Она достала из кармана свой телефон и принялась искать нужный контакт, найдя его, она немного промедлила, оценивая, действительно ли она хочет сделать звонок, и немного подумав, она покачала головой и нашла в списке контактов другой номер.

— Зигги, привет! Я не отвлекаю тебя…? — девушка прикусила губу в ожидании ответа собеседника.

— О, Ри! Какими судьбами? Да, отвлекаешь от ужасно сложного дела. — голос анарха звучал бодро и с доброй насмешкой, он был чем-то очень доволен, а значит, Айрис точно получит нужную ей информацию. — Трент что-то хотел, или ты сама решила позвонить?

— Зиг, мне нужна небольшая твоя помощь. Тут такое дело… — Айрис замешкалась. Она пыталась оценить ситуацию, чтобы понять, насколько можно посвящать вампира в это дело. Зигги - давний друг Трента, его самый надежный и посвященный в практически все его дела компаньон. Но, были моменты, которые даже от него замалчивались. Трент всегда подозревает в окружающих худшее, особенно когда дело касается информации. По его мнению, одно неловко сказанное слово может обернуться катастрофой. А значит, если и передавать информацию, то дозированно, взвешивая каждое слово. — Ты можешь пробить кое-что по камерам? Я пришлю тебе адрес. Надо зафиксировать входы и выходы одной девушки, с кем она была, во сколько.

— Почему мне все звонят только тогда, когда что-то нужно. Грр… — с наигранным недовольством прорычал анарх, но сразу же вернул доброжелательный тон и протараторил, — Только для тебя и только сегодня! Жду адрес и детали. Как только увижу что-то, сразу маякну тебе.

Положив трубку, Айрис взяла папку в руки. Она проверяет адрес, запоминает его, быстро собирается и, надев пальто, выходит из здания. Ночной воздух встречает ее, как старый знакомый. Сиэтл сырой и беспокойный, огни размазываются по мокрому асфальту, пока она едет. В это время город выглядит иначе — честнее, менее озабоченным тем, как он выглядит со стороны.

Дом убитой ничем не примечательный. Средний. Обжитой. Айрис на мгновение задерживается у входа, прислушиваясь к приглушенным звукам чужих жизней, которые продолжаются, будто ничего не произошло. Она умело открывает дверь, осматриваясь на предмет наблюдателей, прежде чем войти. В квартире едва уловимо пахнет парфюмом и чем-то более холодным и темным под ним. Айрис замирает, позволяя глазам привыкнуть, и дает возможность пространству заговорить. Здесь жила эта женщина. Здесь могли остаться очертания ее последних дней. И где-то в этой тишине, Айрис уверена, ответы на вопросы могут стать очевидными или же, если повезет, наконец, укажут на того, кому слишком долго удавалось оставаться невидимым.

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

"There's a pattern, there's a pattern, there's a pattern there to follow
There's a pattern, there's a pattern. There's a pattern. There. To follow"

Квартира встречает Айрис тишиной. Не гнетущей, а достаточно спокойной и меланхоличной. Оперативная группа еще не успела приехать сюда для досмотра, поэтому окружение было сохранено в том же виде, в котором она была до момента смерти жертвы. Трэверс заметила что в окружении и вещах не было ощущения спешки, не было разбросанных вещей, не было следов паники. Девушка медленно проходит по комнате, не касаясь предметов без необходимости и позволяя взгляду цепляться за детали. Жилище постепенно начинает говорить о своей хозяйке. Нет ни пыли на подоконниках, ни случайных предметов, оставленных «на потом». Разве что, оставленная на винтажном журнальном столике, чашка с засохшим следом кофе, лежащая между парочки модных журналов. Все выглядит так, словно хозяйка собиралась вернуться. Что еще больше привлекло внимание Айрис, так это то, что все в этой квартире было расставлено с продуманной точностью. Книги на полке выстроены по цвету и по высоте, словно важна не логика содержания, а гармония линий. Обложки не потрепаны, страницы не заломлены. Мебель подобрана сдержанно, нейтральные оттенки, качественные материалы, никаких импульсивных покупок. Никаких кричащих деталей, но и пустоты нет. Много винтажных вещей, очень со вкусом подобранных. На кухне стеклянные банки с аккуратно подписанными специями. В шкафу одежда, развешанная по длине и цвету. Даже обувь стоит парами, носки к носкам.

Айрис фиксирует детали машинально. Она открывает ящики, просматривает содержимое шкафов, заглядывает под кровать — не из надежды найти оружие или записку с признанием, а потому что ей важно почувствовать ритм жизни этой женщины. Эта квартира не принадлежит хаотичному человеку. Это пространство, полное дисциплины. Самоконтроля. Чистой геометрии. Но в этом порядке есть нюанс: он слишком отточен, будто хозяйка не просто аккуратна, а нуждается в том, чтобы все находилось на своих местах. Чтобы ничто не выходило за рамки. Это не уют — это структура. Айрис замечает на прикроватной тумбе тонкую серебряную цепочку, сложенную идеально ровным кругом. Не брошенную, не случайно оставленную. Сложенную. И именно такие мелочи окончательно убеждают ее, что эта женщина жила по правилам. Возможно, по своим собственным. И если так получилось, что она впустила кого-то в свое личное пространство — значит, этот человек либо полностью соответствовал ее внутреннему порядку… либо сумел его нарушить так, что она этого даже не заметила.
Рядом с кроватью стоял большой, винтажный комод, с красивыми, бронзовыми ручками. Первые несколько ящиков показали лишь красиво уложенные, как по линеечке, вещи. А вот в нижнем ящике комода, она Айрис нашла плотный бумажный конверт. Не спрятанный глубоко, скорее аккуратно убранный. Конверт красивый, с тиснением, качественная бумага, внимание к деталям. Айрис проводит пальцами по поверхности и примечает тисненую надпись — название фотостудии, контактную информацию и адрес. Стивен Рейн, фотограф. Внутри конверта она нашла несколько фотографий. Она достает первую и на мгновение замирает. На снимке две женщины. На переднем плане темноволосая, сидящая на стуле. Поза уверенная, почти вызывающая. Взгляд направлен в объектив без тени сомнения. За ее спиной рыжеволосая девушка, бледноватая, на вид моложе. Ее руки лежат на плечах брюнетки, не сжимающе, не навязчиво. Почти ласково. Но глаза рыжей… Айрис приближает фотографию к свету. В глазах рыжей что-то несоразмерное ее возрасту. Не холод. Не жестокость. Скорее чрезмерная осознанность. Проницательность, будто она смотрит не в камеру, а сквозь нее. Взгляд человека, который видит слишком много и не нуждается в подтверждении собственной значимости. Айрис перелистывает еще несколько снимков, позиции меняются, свет мягкий, постановка профессиональная, но ничего откровенно пугающего в этих снимках она не находит. И все же, композиция кажется странной. Темноволосая девушка выглядит живой, яркой, почти сияющей, контраст на фоне рыжей — тихой, но доминирующей. В каждой фотографии центр тяжести будто смещен назад.

Айрис опрокинула конверт и потрясла им чтобы проверить, не осталось ли в нем что-либо. Ей на ладонь упала стильная визитка, с похожим дизайном, как на конверте и с той же контактной информацией. Айрис переворачивает карточку, будто ожидая увидеть что-то еще. Ничего. Она снова смотрит на фотографии, а потом медленно складывает снимки обратно в конверт. Тишина вокруг сжималась, Айрис поняла что больше ничего не увидит. А значит, единственным вариантом было проведать фотостудию. Расспросить фотографа о дне фотосессии, не заметил ли он чего необычного. Впервые за весь вечер Айрис чувствует уверенность в своих действиях, легкое напряжение и любопытство добавили ей энергии. Она выходит из квартиры, закрывает дверь, и на лестничной площадке на секунду останавливается. В руках адрес фотостудии. Если фотограф - всего лишь свидетель, он сам этого еще не знает. А если нет… Она достает свой телефон и вбивает в навигатор адрес Рейна — маршрут построен, также она проверяет мессенджер на наличие сообщений от Зигги, но их пока не было.
Весь путь до фотостудии, а по совместительству квартиры Стивена, Айрис судорожно воспроизводила в своей голове предполагаемый с ним диалог.

— Что ему сказать то, с какой стороны подступиться…Черт, а сейчас не слишком поздно к нему ехать? А вдруг… А может, соврать? Сказать ему половину правды? Здравствуйте, Стивен, бла-бла-бла. Пропала подруга, волнуюсь за нее. Вот нашла ее фотографии с какой-то женщиной. Расскажите что и как, может, девушки о чем-то говорили… Ох, Айри, что ты делаешь…

Стоя перед дверью Рейна, Айрис, наконец, догнал страх и неуверенность, которые в квартире жертвы были немного отодвинуты, красиво складывающимися деталями пазла. Трэверс глубоко вдохнула, закрыла глаза и пару раз постучалась. Не получив никакой реакции, она недовольно скривила лицо и немного помедлив, позвонила в дверь.
“Ну поехали…”

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

"There's one for the money and two for the sin
And three for the tongue when authority kicks in"

Дверь открывается не сразу. Сначала слышится движение за ней, короткая пауза, будто хозяин оценивает, стоит ли вообще отвечать. Затем замок щелкает, и на пороге появляется молодой мужчина.  На лице легкое раздражение, которое почти мгновенно сменяется вежливой, чуть усталой улыбкой. Айрис мельком оглядела его, быстро, но внимательно. Черты подвижные, живые. Глаза ясные. Волосы чуть растрепаны. Затем, будто случайно, так чтобы Рейн не обратил внимание, она слегка приподнимается на носки, заглядывая за его плечо, пытаясь разглядеть интерьер квартиры.

— Мистер Рейн, добрый вечер. Пожалуйста, выслушайте меня. Дело необычное… — Девушка достает из кармана свой мобильный телефон, и спустя мгновение протягивает его собеседнику, показывая экран. На нем фотография, та самая. Две женщины. Темноволосая на стуле. Рыжая позади. На Стивена смотрели те самые глаза. Айрис перевела взгляд с телефона на лицо мужчины. Она внимательно следит за лицом Стивена в надежде увидеть в нем хоть какую то перемену, движение, то, как расширяются зрачки, как меняется дыхание, как напрягается линия челюсти, все то, что указало бы ей - он что-то знает.

— Понимаете, это… — она хочет соврать, сказать что это ее сестра, подруга, а может коллега? А вдруг он начнет спрашивать детали, имена? Если это действительно его знакомые, то ложь разрушит все сразу. Нет, нельзя же  так подставлять себя. Мысли в голове бьются за право быть услышанными. Девушка хватается то за один вариант, то за другой. Почему-то уверенность, которая у нее была во время поездки сюда, куда-то снова улетучилась, и теперь она яростно пытается ухватиться хоть за какую-то нить логики, выстраивая в голове диалог наиболее успешным образом. Была не была. Она чувствует, как воображение уже прокладывает запасной маршрут. Если разговор не сложится, она вернется. И зайдет иначе. Пока его не будет дома.. Айрис прикусывает губу и решается на правду.

— Эта девушка была найдена убитой… Вчера. И я хочу найти того, кто это сделал. Но к сожалению, работал профессионал. Никаких следов. В ее квартире я обнаружила свежие снимки, которые были сделаны в вашей студии. Вот я и пришла к вам… —  Она опускает телефон и тихо выдыхает, а потом заглядывает мужчине в глаза.

— Я понимаю, что, возможно, вы не были с ними близко знакомы. Но, может быть, вы заметили что-то странное? Поведение. Интонации. Динамику между ними. Любые мелочи. Имена. Что угодно. Мы можем поговорить? Пожалуйста. — Ее голос спокоен, но в нем есть напряжение, не паническое, а сосредоточенное. Айрис не хочет давить на фотографа, пытается выстроить с ним контакт, ведь если он знает больше чем говорит, она это почувствует.

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

"There's four for the reason and five for the tricks
But nothing's going to save you from the six six six"

Айрис замечает как мышцы лица мужчины чуть напрягаются. Он явно пытается принять какое-то решение, но не смотря на то, что ему явно не хотелось бы копаться в чьем то грязном бельишке - он соглашается на разговор и приглашает девушку пройти внутрь. Губы Трэверс растянулись в мягкой, доброжелательной улыбке. Она прекрасно понимает что вот так берет и вторгается в чужое пространство на ночь глядя, с вопросами, вероятно неудобными, о женщине которую Рейн мог совсем и не знать. Девушка медленно проходит внутрь квартиры без лишней суеты, она не спешит отвечать на вопросы или задавать их, понимает, что любое резкое движение или неправильно поставленный вопрос может застать фотографа врасплох и все испортить. Айрис снимает свое пальто, стряхнув с него капли дождя, и вешает на спинку стула так, чтобы ткань не касалась пола. Взгляд скользит по обстановке кухни, было светло и достаточно уютно, небольшой беспорядок на столешницах рассказывал о происходящем до прихода Трэверс. Кухня не грязная, скорее, обжитая. Несколько тарелок в раковине. Чистая посуда, расставленная без системы. Пять одинаковых чашек с котиками, стоящих как маленькая армия утренней импульсивности. Айрис отмечает это почти механически, но ее заинтриговало то, кто же перед ней сидит. Паззл не складывался, Стив кажется довольно неординарной личностью, он не педант, и не скрывается за стерильностью. Человек, который живет здесь, действительно пытается поддерживать порядок… но не доводит его до абсолюта.

Когда он ставит перед ней кружку с блестками и надписью «Лучшей девочке-волшебнице», Айрис чуть задерживает взгляд на поверхности, подмечая детали: блестки, выдавленная надпись, подарок. Она не улыбается, но уголок губ едва заметно смещается. Забавно. На предложение Рейна об обмене она едва заметно кивает, переводит свой взгляд с обстановки на Стивена, смотрит в его направлении, но не в глаза, а потом делает небольшой глоток чая.

— Коллега, я смотрю, с чувством юмора, — тихо замечает она, проводя пальцем по кромке чашки. Взгляд поднимается с чашки и впивается фотографу в глаза,  — Или с очень точным прицелом…

Лицо расплывается в улыбке, она садится ровно, но не напряженно. Руки кладет на стол, не сцепляя пальцы, открытая позиция, но без доверия. Стив напротив выглядит… живым. Подвижным. Он не разыгрывает испуг, не прячет глаза, не демонстрирует агрессию, он думает, и это чувствуется в паузах между его словами. Айрис смотрит на него внимательнее, чем следует обычному посетителю. Рейн не похож на человека, которого застали врасплох. Скорее, на того, кто заранее допустил этот сценарий. Это не вина, больше подготовленность, и ее это одновременно настораживает и уважительно удивляет. Неужели он знал что она придет?

— Справедливо. - Она не улыбается, но и не напрягается. Взгляд уставился куда-то в пустоту, видно что девушка о чем-то внимательно думает, а может ищет нужные слова. Потом взгляд снова возвращается в реальность, а на лице появляется осторожная улыбка.

— Айрис Трэверс. Судмедэксперт. Да, разговор без значка и без ордера - вы правы. Если бы у меня были официальные основания, разговор был бы короче и менее… добровольным, уж поверьте, - Она делает небольшой глоток чая, прежде чем продолжить. Температура почти не ощущается, мысли заняты другим. —  Я не хочу вас напрягать и ввязывать в официальное расследование, но мне нужно с вами поговорить. Поэтому я здесь.

Она делает паузу, прежде чем ответить на последний вопрос, слегка наклоняется вперед, взгляд не жесткий, но холодноватый и прямой.

— Мертва темноволосая. Та, что сидит. — Голос ее остается ровным, она на складывает руки на столе, не приближаясь, но и не отстраняясь, — Я не хочу ворошить вашу жизнь, допуская, что скорее всего она была для вас лишь очередной клиенткой. Мне нужно понять последние дни ее жизни. Кто инициировал съемку. Кто платил. Кто предложил концепцию. И почему на всех кадрах центр тяжести смещен не к ней, а к другой девушке. Вы фотограф, художник кадра. Не поверю, что это просто случайность.

Трэверс не курит, уже давно, несколько лет. Эта привычка осталась далеко в прошлом, но в этот момент впервые за долгое время захотелось зажечь сигарету и втянуть в себя едкий дым, отрегулировать свое дыхание, которое почему-то сбилось пока она говорила о жертве. Айрис дотрагивается своего лица рукой и слегка сжимает пальцами переносицу, это возвращает ее в реальность, и она снова обращает свой взгляд на Стивена.

— Вы правы, сейчас никто не в безопасности. Но я не пришла обвинять. Я пытаюсь понять, с чем именно она соприкоснулась, было ли той съемке было что-то необычное — интонация, поведение, несоответствие. Это важно, поэтому постарайтесь вспомнить, мистер Рейн. — Она слегка касается кружки с блестками, и выдыхает, — И какие же у вас причины, которые заставляют вас не хотеть вспоминать эту историю? Ммм?

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

"There's seven for the days and seven for the nights
And seven for the heavens and the tunnel and the lights"

Айрис слушала внимательно, не перебивая. Она сидела почти неподвижно, только пальцы время от времени касались края кружки, словно заземляя себя, возвращая сознание к простым, материальным ощущениям. Когда Стивен заговорил о ее должности и мягко указал на странность ее позднего визита, ее взгляд на секунду опустился вниз, в темную глубину кружки, будто провалившись в пустоту. Он был прав. Ей не хотелось спорить с ним, доказывать обратное или выстраивать оправдания. Айрис вообще не любила врать. Даже став гулем, оказавшись втянутой в водоворот событий и уже будучи частью другого, скрытого мира она раз за разом оказывалась перед выбором, который толкал ее к лжи, заставляя переступать через собственные принципы. Это всегда давалось ей тяжело. Поэтому, если появлялась возможность сказать правду, пусть даже не всю, но хотя бы ту ее часть, которая не разрушит диалог Айрис выбирала именно ее.

Она подняла глаза снова, но отвечать не стала и позволила ему говорить дальше. Чем дольше Рейн рассказывал о своей встречей с этими девушками, тем тише становилась Айрис. Не потому что теряла интерес или боялась чего-то. Она слушала его слова, ловила каждое изменение в голосе и ритме, ловила его сомнения и промежутки между словами. Отмечала, где он вспоминает случившееся легко, а где делает паузу, выбирая формулировку.

Когда он закончил и осторожно спросил Трэверс о ее связи с Розалиндой, Айрис какое-то время не отвечала. Взгляд снова был устремлен куда-то в пустоту, будто она о чем то задумалась, или пытается прочитать его мысли. А потом она снова посмотрела на Рейна, спокойно, но взгляд стал чуть тяжелее. В нем не было обвинения или подозрения, скорее усталость. Усталость человека, который слишком близко работает со смертью. Она медленно выдохнула, и тихо заговорила.

— Нет. Она мне никем не приходилась. — девушка отпила немного чая и положив кружку на стол чуть покрутила ее на столе. — Я видела ее впервые сегодня утром.

Она произнесла это спокойно, но в голосе появилось едва заметное напряжение. Сказала это так, как будто это обычная рабочая деталь. Но на секунду ее пальцы непроизвольно сжались. Потом взгляд Айрис снова поднялся на Стива.

— Вы правы. Обычно такими вещами занимаются детективы, это совсем не в моей компетенции. Дело расследуется, но иногда тела говорят вещи, которые не помещаются в отчеты. — Она сделала паузу и чуть склонила голову, признавая его наблюдательность. — И когда это происходит… кто-то должен попытаться понять их до того, как дело закроют формальной причиной смерти, или заметят что-то неудобное.

Она не уточнила, что именно увидела и не стала развивать эту тему. На мгновение взгляд Айрис стал другим. Холодным, почти аналитическим.

— Провалы в памяти? Это интересно. — тихо повторила она и чуть наклонилась вперед. — Скажите мне одну вещь, мистер Рейн. Когда вы смотрите на эти фотографии сейчас… у вас возникает ощущение, что там присутствовал кто-то еще?

Айрис на мгновение задумалась. Когда дело касалось взаимодействия с вампирами, она слишком хорошо знала, как это ощущается. Как чужая воля может давить на сознание, как мысли становятся вязкими, как память начинает рассыпаться на обрывки. Люди редко понимают, что с ними происходит в такие моменты, чаще всего они просто находят для этого какое-то бытовое объяснение. Она невольно представила, как это могло выглядеть со стороны Стивена. Когда Трэверс заговорила снова, ее голос звучал уже мягче. В нем все еще чувствовалась сосредоточенность, но холодная отстраненность исчезла, уступив место осторожной обеспокоенности.

— Я не имею в виду третьего человека в комнате. Я имею в виду… чье-то влияние. Потому что на теле Розалинды не было ни следов борьбы, ни страха. А люди не умирают спокойно рядом с незнакомцами. Попробуйте вспомнить саму съемку. Не детали поз или света… а их поведение. Как они держались друг с другом. Кто говорил больше. Кто принимал решения. Может быть Хелен что-то говорила, направляла Розалинду? Или наоборот, она почти молчала?

Айрис замолчала, позволяя словам осесть между ними, она не торопила его с ответом. Иногда людям нужно время, чтобы пробраться через собственную память, особенно если в ней есть пустоты после влияния. Ее взгляд на секунду снова скользнул к телефону с фотографией. Две женщины. Одна в центре кадра, открытая, живая. Другая позади, почти неподвижная, но почему-то именно вокруг нее выстраивалась вся композиция. Слишком аккуратный баланс и слишком яркая динамика... Понять бы что за этим кроется. Трэверс уже видела подобное раньше в поведении людей, оказавшихся под чужим влиянием, когда один человек незаметно становится центром тяжести для другого, огда решения принимаются не вслух, а где-то в тени. Если Рейн говорил правду и действительно почти ничего не помнил, значит в тот день точно происходило нечто большее, чем просто ночная фотосессия.

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel

Айрис не отводила взгляда от Стивена, даже когда тот встал и отошел к окну. Дождь за стеклом все также тихо стучал по подоконнику, будто подслушивал за их разговором. Она видела как напряглись плечи Рейна, как пальцы слегка сжались на оконной раме. Фотограф ходил вокруг да около — красиво, с улыбкой и самоиронией, но что-то в нем выдавало человека, который пытается не соврать, но и не сказать всей правды. Айрис часто видела такое на вскрытиях и в допросных, людей, которые чувствовали что балансируют на краю чего-то большего… Она медленно поставила кружку на стол, блестки на ней заиграли светом.

— Мистер Рейн, — голос оставался ровным, почти мягким, но в нем уже не было ни капли той усталой вежливости, с которой она начинала разговор. — Я не собираюсь вас подставлять, но я вижу, когда человек пытается сложить пазл из обрывков, которые кто-то намеренно разбросал. Вы сказали, что плохо помните съемку, а после проснулись разбитым. Что кофе пила только Розалинда, а Хелен просто отказалась. И что вы даже хотели вызвать полицию когда они к вам пытались вломиться. Почему вы их впустили и не вызвали полицию? Вы просто приняли все как должное?

Девушка чуть наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. Свет лампы упал на ее лицо, рисуя темные тени под глазами. Она сделала паузу, дав словам повиснуть в воздухе между ними.

— Я видела такое раньше. Не раз. И это не то, о чем пишут в отчетах. Влияние… Такое, что заставляет человека забыть, улыбаться и делать то, что ему говорят. Вы можете это назвать гипнозом, да чем угодно, но я думаю что вы умный человек и все же сами понимаете, что дело не просто в “кексе с чудо-посыпкой”. Или мне показалось?

Она замолчала. Смотря на него, она не могла отделаться от странного, липкого ощущения, будто воздух вокруг Стивена чуть-чуть гуще, чем должен быть. Не запах, не тепло, не взгляд. Просто… аура? Тонкая, почти неуловимая вибрация, которая щекотала ей затылок. Он необычный. Не просто парень, не просто фотограф, который “плохо помнит”. Складывалось впечатление что он что-то скрывает, не ложь, скорее недоговаривает, словно держит в зубах кусок правды, которую боится выпустить. Айрис не понимала что она чувствует, что-то живое, теплое и одновременно острое, как лезвие, спрятанное за слоем шуток и чашек с котиками. 

Телефон в кармане ее пальто настойчиво завибрировал. Айрис не вздрогнула, только прищурилась, будто хотела что-то сказать, но ее отвлекли. Она достала телефон и бросила короткий взгляд на экран. Сообщение от Зигги, пара фото, видео и короткий текст:

Трэверс медленно выдохнула сквозь зубы, пальцы чуть сжались на телефоне. Она подняла взгляд на Стивена, и, немного помолчав все же, решилась заговорить.

— Только что пришло подтверждение с камер наблюдения у вашего дома. Розалинда на камерах выглядит… отсутствующей. А Хелен… Она вела ее, как куклу. И я почти уверена что ваши провалы в памяти, ее рук дело. Это не таблетки и не кофе, это что-то другое. — она положила телефон на стол экраном вниз, но не убрала с него руку. — Я не прошу вас верить мне на слово и доверять. Я прошу вас перестать притворяться что это был обычный поздний визит. Потому что если вы продолжите молчать или отделываться что вам что-то подмешали и вы не помните, то следующей жертвой на столе в морге могу оказаться я, или вы, или кто-то еще, кому эта рыжая улыбнется слишком ласково.

Айрис что приподняла подбородок, голос стал тише, но тверже. 

— Расскажите мне все, что вспомнили после того, как пробили блок. Каждую мелочь. Как она на вас смотрела. Что говорила. Что заставляла делать Розалинду. Потому что я знаю, что вы помните чуть больше, чем пытаетесь меня убедить.

Она снова замолчала. Дождь за окном усиливался. В кухне стало слышно только тихое бульканье остывающей в чайнике воды и далекий гул города. Трэверс ждала, и на этот раз на не собиралась отводить взгляд, ощущения не врали, она точно знает. 

Подпись автора

We've got something to reveal. No one can know how we feel