Саманта, сидя на полу в своем траурном вызывающем платье, наблюдала за происходящим с отстраненным любопытством. Тирада Мэтти Ривз пролетела мимо, как фоновый шум. "Дорогая, если бы ты знала, как мне плевать на твое мнение..." - Эта женщина-вонючка с ее вечными сигаретами вызывала у Саманты лишь глухое раздражение.
- Очаровательная речь, - прошептала, скорее для себя, чем для остальных, чувствуя, как раздражение смешивается с голодом. - Что ж, мистер Томас, - Сказала она чуть громче, с легкой хрипотцой, которая могла сойти и за усталость, и за безразличие. - Кажется, нас официально признали бесполезными. Впрочем, если никто не против, я, пожалуй, последую примеру нашего пострадавшего молодого человека и... подышу свежим воздухом.
Саманта, с некоторым усилием, поднялась на ноги. Но даже сейчас все должно быть идиально: изящно отряхнуть платье, слегка вздернуть подбородок, плечи расправить, спинка прямая, поправить ремешок сумочки... Отстукивая каблуками, вышла из здания и по привычке глубоко вдохнула ночной воздух. Нужно поесть. Очень нужно...
Она огляделась. Порт жил своей жизнью: редкие огни прожекторов и фонарей, гул каких-то механизмов, темные тени между контейнерами. И люди. Рабочие. Грузчики. Водители. Грязные, пропахшие потом и маслом, с грубыми лицами и мозолистыми руками. Саманта поморщилась. Мысль о том, чтобы подпустить к себе, такое... разнорабочее, вызывала почти физическое отвращение. Она привыкла к утонченности, к красоте, к тому, что Бобом, даже кормление из пакетиков, было обставлено с эстетикой и вкусом. А это... это было все равно что пить из лужи. Но голод - ни разу не тетка. Он пульсировал где-то в основании черепа, заставляя глаза темнеть, а клыки - слегка удлиняться, царапая нижнюю губу.
- Ну и вонь... - недовольно фыркнула, но все же двинулась вдоль ряда каких-то контейнеров, стараясь держаться в тени. Лишь изредка ткань ловила отблеск далекого фонаря и мерцала. Каждый шаг, каждый поворот головы - танец, даже если зрителей нет. Она искала. Искала кого-то, кто не вызывал бы у нее такого острого желания брезгливо поморщиться. У большого грузовика она заметила водителя. Он стоял, прислонившись плечом к машине. Молодой, насколько можно было разглядеть в темноте. Чистая куртка, аккуратные ботинки. Не звезда, но и не засаленный работяга.
- Простите, - она стояла в темноте между контейнерами, когда ее голос прозвучал мягко, чуть виновато, ища его внимания.
Парень вздрогнул от неожиданности, открыл рот, чтобы сказать что-то, возможно даже матерное, но его взгляд встретился с ее глазами - глубокими, затягивающими. Благоговение, обычно прикрытое маской милой улыбки, сейчас, под давлением голода, окружило бедолагу - теплом, обещанием, почти любовью и нестерпимым, как зуд, желанием подойти ближе. Она увидела, как меняется выражение его лица - от настороженности к завороженности, от равнодушия к жадному вниманию.
- Простите, мистер..., - повторила она с легкой беспомощностью в голосе. - Я..., я, кажется, потерялась, - ткань ее платья облегала фигуру, темные волосы рассыпались по плечам, глаза в темноте казались огромными и глубокими.
- Конечно, мисс..., - пробормотал он, оттолкнувшись от автомашины и не отрывая взгляда, шагая в темноту между контейнерами.
Отредактировано Samantha Rodriguez (24 февраля 16:54)
- Подпись автора
L’Assasymphonie